Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 45 – Кристина Жиглата

Я быстро дохожу до оргазма, впрочем, как и всегда. С ним. Под этими горячими струями воды тело плавится за секунды. После чего кончает и он, с глухим рыком изливаясь мне на мокрую спину. Не давая мне даже перевести дыхание, Илья резко разворачивает меня в своих руках лицом к себе и снова жадно, до боли впивается в мои губы. Мы целуемся так несколько сумасшедших секунд, пока под бьющей сверху водой мне не начинает катастрофически не хватать воздуха, и я с трудом отворачиваюсь в сторону, утыкаясь лбом в его влажную татуированную грудь.

— Хватит… — хриплю сдавленно, пытаясь восстановить бешеный пульс. — Хватит, Илья, иначе сейчас будет еще и третий раз. Я просто не выдержу.

— Будет, но уже в кровати, — уверенно обещает этот наглый гад, обжигая мое ухо своим дыханием.

Я воспринимаю его слова как чистую шутку, только тихо рассмеявшись в ответ. Сил дойти до кровати у меня уже не было, не говоря уже о чем-то большем. Илья тем временем мягко выключает воду, берет пушистое полотенце и бережно, но по-хозяйски начинает промакивать мою мокрую кожу.

— Кстати… — вдруг негромко произносит он, заглядывая мне в глаза. — Ты все же не выбросила мои цветы, а поставила их в ту красивую хрустальную вазу в холле. Я видел, когда заходил.

— Почему я вообще должна была их выбрасывать? — искренне шепчу в ответ, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки от его заботы.

— Потому что это же я их подарил. Думал, ты разозлишься и избавишься от них.

— Мне не часто дарят цветы, признаюсь… — я опускаю взгляд, чувствуя внезапный укол застарелого одиночества. — И они действительно чертовски красивые.

— Тогда я буду дарить тебе такие букеты каждый день, — твердо обещает он и снова коротко, собственнически целует меня в губы.

— Илья, не преувеличивай и не строй иллюзий, — я пытаюсь вернуть на лицо маску взрослой, благоразумной женщины. — Мы просто несколько раз переспали. Это абсолютно не означает, что у нас будут какие-то отношения и дальше. К тому же… ну вот как я буду объяснять Егору все эти твои ежедневные букеты?

— Ты не обязана ему ничего объяснять, Исла, — прерывает меня он, и в его голосе прорезаются жесткие, мужские нотки. — Он взрослый парень, ты — независимая, одинокая женщина. Разве у тебя не может наконец появиться любимый мужчина? На цветах же не будет крупным шрифтом написано, что их подарил именно я. Что касается наших отношений… Ты прекрасно знаешь мое мнение. Я не уступлю. Со временем ты и сама поймешь, что я — именно тот, кто тебе нужен.

— А если не пойму? — я поднимаю на него глаза, полные затаенного страха. — Если я так и не захочу большего? Если я категорически откажусь от этого продолжения? Ты что, будешь и дальше меня ломать, караулить у работы и давить на меня своей силой?

Илья на секунду отстраняется. Его лицо становится серьезным, и он очень внимательно, глубоко смотрит мне прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу.

— Я всё пойму, Исла. Если ты действительно, искренне не захочешь больше иметь со мной ничего общего — я уйду и больше не появлюсь. Но сейчас это не так. И мы оба это знаем. Ты хочешь меня так же безумно, как и я тебя. Твое тело не врет.

— Боже… Какой же ты все-таки несносный, — бросаю я с тихой, беспомощной улыбкой.

Я окончательно понимаю, что у меня нет абсолютно никаких шансов переспорить его или переубедить. Этот двадцатичетырехлетний парень словно тяжелый танк: увидел свою главную цель и теперь без остановок, напролом прет к ней, снося всё на своем пути — все мои логические переубеждения, мой удушающий стыд перед племянником, все мои разумные возражения, внутренние запреты, страх перед осуждением окружающих и остатки прежней девичьей гордости. Он просто подминает мой мир под себя.