Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 42 – Кристина Жиглата

Илья мощно поддавался мне навстречу, с силой тараня мои бедра своим тазом, отчего подвеска джипа наверняка мелко раскачивалась на парковке. Он настойчиво нажимал мне на шею сзади, заставляя прогибаться сильнее, чтобы еще глубже проникнуть в меня и максимально усилить ритмичные движения.

Толчок, два… Десять! Сумасшедшая волна жара начинает подниматься от низа живота. Я отчетливо чувствую приближающийся, разрушительный оргазм. Илья тоже мгновенно чувствует это по судорожным сжатиям моего тела. Он хрипит мне прямо в губы, срываясь на бешеный темп и добивая меня быстрыми, резкими, сокрушительными толчками. Вспышка! И пока я, содрогаясь всем телом, громко кончаю, выгибаясь в его руках, в эту же секунду с глухим, утробным рыком кончает и он.

Когда всё наконец стихает, мы так и замираем в этой интимной, ломающей все приличия позе. Мы просто неподвижно лежим друг на друге и тяжело, со свистом дышим в полумраке салона, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание и успокоить наш общий, бешеный ритм сердец.

Спустя несколько долгих минут я медленно отстраняюсь. Аккуратно перелезаю через коробку передач и снова возвращаюсь на свое законное переднее пассажирское сиденье. Устало, опустошенно откидываюсь на кожаную спинку кресла. Сил нет вообще ни на что — тело превратилось в жидкий пластилин. На этот раз, вопреки утренней панике, я совершенно не спешила судорожно прикрывать растерзанной блузкой свою обнаженную грудь, бедра и влажный участок между ног. Мне было уже абсолютно всё равно. Броня была разбита. Илья победил…

Я просто сижу так в течение нескольких долгих, тягучих секунд. Тяжело, прерывисто и часто дышу, тупо глядя куда-то в сплошную темноту лобового стекла перед собой. Воздуха в легких по-прежнему катастрофически не хватает. В голове звенящая пустота, а тело всё еще мелко подрагивает от отголосков недавнего, крышесносного экстаза.

Илья тоже молча сидел на своем водительском кресле и ждал. Замер, превратившись в монолитную каменную глыбу, и напряженно ждал моей первой реакции. Взрыва ярости. Новой пощечины. Горьких слез или истеричных проклятий в свой адрес. Он был готов ко всему.

Но я отчетливо понимала, что всё это уже не имеет никакого смысла. Даже если я сейчас начну бить его кулаками в грудь, кричать на него до хрипоты, оскорблять или прогонять прочь из своей жизни… Он не отступит. Этот татуированный, безумный упрямец никогда теперь не отступит. Он почувствовал мою слабость. Почувствовал, что имеет безграничную власть над моим телом.

И если быть до конца честной с самой собой, я уже и сама абсолютно не знала, что мне со всем этим делать.

Теперь было глупо, бессмысленно и просто бесполезно отрицать очевидное — меня к нему тоже тянет. Тянет с какой-то страшной, животной, непреодолимой силой. И я точно так же, как и он, не могу контролировать этот порочный голод. Мой разум проиграл эту войну моим же собственным инстинктам.

— Исла… — негромко и мягко говорит Илья.

Он бережно, почти невесомо касается пальцами моего обнаженного плеча, и это теплое прикосновение мгновенно возвращает меня в реальность. Силой вырывает из круговорота болезненных, удушающих мыслей.

Я судорожно моргаю, сбрасывая оцепенение, наконец-то свожу ноги вместе и, кое-как выпрямившись на кожаном сиденье, принимаюсь трясущимися руками поправлять на себе остатки одежды. Она была безнадежно, зверски испорчена — моя строгая, дорогая рабочая форма администратора. Блузка разорвана в хлам, пуговицы с мясом выдраны, трусики уничтожены. Слава богу, у меня в шкафчике на работе висит запасной комплект, иначе завтра был бы полный провал.