Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 92 – Кристина Жиглата

— Знаешь, Исла… — тихо, прямо мне в лицо цедит отец Ильи, и на его губах играет зловещая ухмылка. — А ведь ты сегодня у своего дома была действительно чертовски права… Мой Илья слишком упрям, слишком пошел в меня. И он никогда в жизни добровольно не бросит тебя, если ему в этом деле немного… не помочь со стороны.

Добавляет он этот бред с глухим смешком, и его вторая, свободная рука резко, безжалостно тянет вниз за тонкую шелковую ткань лифа моего нового платья. Ткань с треском рвется, полностью обнажая и освобождая мою грудь. Я даже не думала в этот момент о том, чтобы прикрыться, оттолкнуть его или уберечь остатки своей женской гордости. Гордость умерла. Жизненный кислород уже практически не поступал к мозгу, и все мои мысли были сосредоточены только вокруг одной-единственной, первобытной цели — выжить. Сделать хотя бы один спасительный глоток воздуха.

Перед глазами начали стремительно плыть огромные черные пятна, сознание ускользало, а комната погружалась в темноту. Я задыхалась. Я медленно умирала в его руках.

В этот момент за тяжелой дверью кабинета внезапно послышались чьи-то уверенные, быстрые шаги по мраморному полу коридора. Звук приближался. В ту же секунду отец Ильи, действуя с пугающей, просчитанной скоростью, резко смахивает свободной рукой абсолютно всё со своего массивного рабочего стола. На пол с грохотом летят папки, документы, канцелярия. Одним мощным рывком он переворачивает меня и укладывает лицом вниз, наваливая моим животом на полированное дерево. Он наконец-то разжимает свои пальцы и отпускает мое многострадальное горло.

Изголодавшиеся легкие пронзает острая боль. Я выгибаюсь и начинаю жадно, судорожно хватать ртом спасительный воздух, хрипя на весь кабинет. Но прийти в себя мне не дают. Одновременно с этим я физически чувствую, как грубые пальцы подхватывают подол моего разорванного нового платья и бесцеремонно задирают его высоко вверх, полностью обнажая бедра. Мои шелковые трусики безжалостно ползут вниз. А дальше… дальше в звенящей тишине раздается металлический звук расстегиваемой пряжки ремня и сухой треск молнии — этот ублюдок лихорадочно расстегивает свою ширинку.

Он не трогает меня, нет… Настоящее насилие в его грязные планы не входило, он даже не думал об этом. Этот монстр просто профессионально, до мельчайших деталей создавал для стороннего наблюдателя однозначную, неопровержимую картинку страстного, безумного секса на рабочем месте. Интимный стол со свечами и шампанским на заднем фоне, мой полуобнаженный порочный вид, его спущенные штаны и мое тяжелое, загнанное дыхание, больше похожее на стоны… Смертельная ловушка захлопнулась.

В эту самую секунду дверь в кабинет с грохотом резко отворяется. Сквозь упавшие на лицо растрепанные волосы я отчетливо вижу вошедшего Илью. Он заходит в помещение абсолютно спокойно, расслабленно, но когда его взгляд натыкается на всю эту дикую, извращенную картину… Его шаги затихают. Наши глаза встречаются, и в этот короткий миг в Илье словно что-то с треском ломается внутри. Напрочь. Навсегда. Его взгляд… Тот страшный, пугающий взгляд, который был у него в эту роковую секунду, я совершенно точно никогда в своей жизни не забуду. В нем за секунду выгорело абсолютно всё.

Я отчаянно пытаюсь приподняться на локтях, пытаюсь закричать, объяснить, сказать ему хоть что-то, но из сожженного горла не выходит ничего. Срывается лишь едва слышный, беспомощный, жалкий писк: