Книга В его огне, страница 32 – Ольга Рузанова

Лера стоит там же, где я ее оставила - за прилавком.

— Ну что?.. - оживляется, едва я вхожу, - Ты дозвонилась до него? Что он сказал?

— Ничего.

— Про меня спрашивал?

— Нет.

Она заметно расстраивается. Уходит в подсобку за своими вещами, а потом негромко проговаривает:

— Я не знаю, что происходит. Правда...

— Одни говорят, что видели твои показания, ты говоришь, что их нет.

— Мне плевать, - вздыхаю тихо, - Если их видели, то пусть они будут. Я знаю правду, мне этого достаточно.

— Но зачем твоему отцу понадобилось так подставлять тебя?..

— Лер, иди...

Если бы я сейчас рассказала ей все с самого начала. И про то, как отец был повернут на идее сделать меня своей дочерью и распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению, и про то, чем угрожал мне, и о том, как проходили допросы, как они изматывали меня физически и морально, чтобы я стала говорить то, что они хотели слышать, Лера, я уверена, поверила бы мне.

Дело в том, что я не собираюсь выворачиваться перед ней на изнанку. Я больше ни перед кем не хочу оправдываться.

— Окей. Пока, - кивает она, шагая к выходу, но перед самой дверью останавливается и оборачивается, - В любом случае знай - я на твоей стороне. От меня избавились так же, как от тебя.

А потом я остаюсь одна. Целый час в магазин никто не заходит. Целый час я варюсь в собственных переживаниях и мрачных мыслях. Целый час я пытаюсь поверить в то, что Цариев оказался намного хуже, чем я себе представляла.

Затем наконец приходит покупательница, за ней еще одна и еще... Так кончается моя смена, после которой я с рюкзаком наперевес еду в спортзал. На этой неделе мы по просьбе Рената вынужденно поменялись сменами, и поэтому маме приходится справляться в бутике самой.

— Привет, - здороваюсь с Максом, прорабатывающим на тренажере икроножные мышцы.

Он как обычно не отвечает, но кивает в знак приветствия.

— Слушай, - останавливаюсь перед входом в раздевалку, - Можно один вопрос? Он для меня важный.

— О Неволине? - уточняет недовольно.

— Не совсем, - я снимаю рюкзак с плеча и держу его в опущенной руке, - Ты знаешь, что-нибудь о том, почему его посадили?

— Меня не посвящали.

— Вернее, о моей роли в этом деле?.. - уточняю тут же.

— Не знаю и не уверен, что хочу знать, - отрезает он решительно.

А мне интересно - если бы знал, отвернулся бы от меня так же, как все?..

— Они считают, что это я его посадила, - проговариваю, внимательно следя за выражением лица Макса. Но нем лишь напряжение и максимальная концентрация на выполняемых повторах.

— Это ты его посадила? - спрашивает сквозь сжатые губы, но самым безобидным тоном.

— Разумеется, нет! - восклицаю я.

— Тогда иди переодевайся.

Просто он не говорил с Владом и не видел тех показаний, что видел он. Иначе реакция была бы другой.

Я разогреваюсь на беговой дорожке, самостоятельно делаю упражнения на все группы мышц на тренажерах и работаю с грушей. Становится чуть легче. Физическая нагрузка не оставляет места тревоге, вытесняя ее из тела и мыслей эндорфином, который неизменно вырабатывается во время каждого занятия. Легкие раскрываются, дыхание углубляется.

— Закрепим прием?.. - говорит Макс, направляясь к татами.

Я иду за ним и становлюсь напротив.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, а потом он вдруг делает резкий выпад и пытается заломить мне руку. Машинально сделав шаг назад, я опираюсь на пятку, выкручиваюсь из-под захвата и режу воздух ребром ладони в самой близости от его шеи.