Книга В его огне, страница 35 – Ольга Рузанова

Наверное, это было бы самым верным решением - не лезть на рожон и не мозолить глаза тем, кто не желает меня лицезреть и кто явно сильнее. Влад выдавливает меня из своей жизни всеми доступными способами, и мне проще всего уступить.

Но...

Внутренний голос настойчиво призывает к непокорности. Я сломаю себя новую, если уступлю, а мне очень - очень не хочется делать этого. Я собираюсь охранять и беречь свои новые ощущения.

— Нет. Я буду приходить тоже.

— Уверена?..

— Да, - отвечаю я, кивнув.

В салоне повисает тишина. Тихо тикают поворотники, когда машина поворачивает направо, к дому, в котором я живу, да четки, висящие на зеркале заднего вида, время от времени ударяют по стеклу.

Я уверена. Если он хочет противостояния, он его получит. Я не отступлю ни на миллиметр.

— У вас, я так понимаю, неразрешенный конфликт, - проговаривает Макс, - Может, это возможность его разрешить?

— Он уже разрешен, - отзываюсь я глухо, - Нам больше нечего друг другу сказать. Его бесит, что я продолжаю общаться с его окружением. Он хочет запугать меня.

— Не думаю, - немного подумав, отвечает Максим, - Он не станет тебя терроризировать. Это противоречит его принципам.

— Я не позволю.

— Я тоже.

— Тогда зачем ему?..

— Незакрытый гештальт?

Я думаю над этим все время, пока машина въезжает во двор моего дома и останавливается у подъезда. Я ведь сотню раз предлагала закрыть все чертовы гештальты! Что Левше мешало сделать это?..

И потом, разве они так закрываются?..

Майя

— Вообще-то ты могла попросить о помощи своего приятеля, - шепчет мама, сидя рядом со мной в кабине небольшого грузовичка.

— Какого приятеля? - спрашиваю тихо.

— Того, который тебя из зала все время привозит. Тренера.

— Он мне не приятель... - отвечаю, подумав, - Просто подвозит, потому что по пути.

Мама не отвечает, но с сарказмом, красноречивее всего заявляющем, что она мне не верит, усмехается.

Мы достаточно долго ждали день, когда у нас обеих будет выходной. И сейчас, наняв водителя с грузовиком, едем на станцию «Пионерская», чтобы вывезти кое-какую малогабаритную мебель, необходимую нам на съемной квартире. Для меня было бы проще накопить денег и купить новую, но бабушка так и не успокоилась, вспоминая наши три стула, ее кресло и старинный комод.

— Ну и дорога, - ворчит водитель, когда его грузовик начинает прыгать по ухабам разбитого проезда к пятиэтажкам.

Кругом запустение и разруха, особенно бросающиеся в глаза на контрасте с яркой зеленью лета. Вместо газона - перед домом бурьян из лопухов. Вместо тротуаров - густые заросли крапивы.

— Вот этот подъезд, - говорит мама, указывая рукой и поворачивается ко мне, - Доставай ключи. Давай закончим с этим поскорее.

Я ее понимаю. Мне тоже не хочется здесь находиться и уж тем более - встречаться с кем-то из соседей. Я выпрыгиваю из кабины, едва машина останавливается, и сразу иду к подъезду. Тяну дверь на себя и оказываюсь в темном, сыром, пропахшем кошачьей мочой, подъезде. Мама, брезгливо фыркая, идет следом. Вместе поднимаемся на третий этаж, я открываю дверь, и мы оказываемся в нашей старой квартире, в которой пахнет теперь едва ли лучше, чем в подъезде - плесенью и пылью. Спертый воздух вызывает приступ тошноты.

— Открой окно, - слышу мамин голос.

Потом мы стаскивает стулья к порогу, а когда она уносит вниз один из них, в квартиру заходит соседка со второго этажа тетя Валя Пинигина.