Книга В его огне, страница 76 – Ольга Рузанова

— Сядь в машину, - велит он снова.

— Зачем ты приехал? Я должна была говорить с Максом! Зачем ты приехал?

— Мне тоже нужно говорить с тобой, - берет мою руку выше локтя и подталкивает к машине.

— Максим приехал ко мне!.. Почему ты постоянно все портишь?! - повышаю голос по нарастающей, чувствуя, что выпитая вода так и не потушила бушующий внутри пожар.

— Я отвечу на твои вопросы, когда ты сядешь в машину, - проговаривает Влад терпеливо, и выглядит при этом настолько собранным и уравновешенным, что от его спокойствия я вскипаю еще сильнее.

— Ты снова давишь на меня!.. Я же сказала, что по-твоему не будет!

— На тебя смотрят люди, Майя.

Я озираюсь по сторонам и действительно замечаю с любопытством глазеющую на нас мамочку с коляской из моего подъезда.

Приходится подчиниться. Я усаживаюсь в джип Неволина и ставлю сумку на колени.

— Что ты ему сказал? - спрашиваю первым делом, как только он оказывается внутри машины, - Это ты заставил его уехать?

— Он сам принял верное решение. Макс не дурак.

— Ты вынудил его, заявив, что не дашь нам спокойно поговорить?

— Успокойся.

— Я спокойна, черт возьми!.. Я!.. Я... - набираю полную грудь воздуха, когда жжение за грудиной становится невыносимым, - У меня больше не осталось сил. Ты обложил меня со всех сторон.

— Я предупреждал, что так и будет. Ты не будешь общаться с Максом, - поворачивает ключ в замке зажигания, - Вам нет смысла сближаться.

— Ты не можешь решать за нас.

— Ты знаешь, что я прав.

Изможденная и выжатая эмоционально, я прикрываю глаза и чувствую, как машина трогается с места.

— Останови.

— Прокатимся.

Я берусь рукой за дверь и принимаюсь нащупывать рычажок, который ее откроет.

— Останови, я с тобой не поеду.

— Мы никуда не едем, обещаю, - произносит негромко, - Поколесим по городу, это успокаивает.

Я так устала, и мне плохо настолько, что хочется просто молчать с закрытыми глазами, поэтому я так и делаю - вдавливаю затылок в подголовник и серией ровных вдохов и выдохов пытаюсь восстановить дыхание.

Левша, верный своему слову, тоже молчит. И я не знаю, что хуже, кричать, выясняя с ним отношения, или просто находиться рядом в тишине.

Я сорвалась. Понимаю это, когда проходит не менее двадцати минут, и перед глазами появляются кадры того, как я кидалась на него на улице. Становится стыдно и страшно, потому такого со мной не случалось даже в самые трудные времена.

Я чувствую давление в груди и судорожно втягиваю воздух.

— Можешь открыть окно, - раздается его тихий голос.

Дельный совет. Нажав на кнопку на дверной панели, я опускаю стекло сначала до середины, а потом, не получив достаточно свежего воздуха - совсем.

Становится немного лучше. Я высовываю руку наружу и раскрываю ладонь. Мне нравится. Нравится, как в место, где сходятся линии жизни, ударяет поток ветра. Растопыривает мои пальцы и заставляет их напрягаться. Нравится, как гудят сопротивляющиеся мышцы, и как покалывающий холод бежит по руке к плечу и забирается под одежду.

Машина катит по вечерним улицам, огибает центральный сквер по кольцу и поворачивает к набережной.

— Я сегодня была на кладбище.

Вижу боковым зрением, как Левша разминает шею и откуда-то точно знаю, какой всплеск ярости внутри него породили мои слова.

— К отцу ходила?

— Да, - очередным глубоким вдохом загоняю в себя застрявший в горле ком, - Не знаю, зачем. Хотелось поговорить с ним наедине.