Книга Чужой ребенок, страница 34 – Элли Чэндлер

Я поднялась наверх и постучала к Станиславу в девятом часу.

— Мне нужен зал, — сказала я. — Приличный. И бюджет.

— Под что?

— Под вечер в честь помолвки Сергея и Виктории.

Он поднял на меня глаза от монитора и медленно откинулся в кресле.

— Дальше.

— Я выступаю принимающей стороной. Я мирюсь. Публично, красиво, с размахом. — Я говорила ровно, я репетировала это дважды по дороге. — Женщина, устраивающая праздник паре, разрушившей ей жизнь, вызывает у людей ровно одно чувство. Восхищение. Про меня начнут говорить хорошо ещё до того, как я войду в зал.

— А они?

— А они не смогут отказаться. — Я села напротив. — Отказ означает, что они боятся. Весь их круг узнает, что жертва простила, а виновные струсили. Им придётся приехать.

Станислав молчал секунд пять.

— Список гостей, — сказал он.

— Весь их свет. Партнёры холдинга, собственник, их общие знакомые, юристы с рынка, пресса из отраслевых. Сто двадцать человек.

— Экран.

— Экран, звук, сцена. Официальная часть с моей стороны, три минуты.

Он усмехнулся. Первый раз при мне.

— Вы это на бумаге посчитали?

— Три с половиной миллиона.

— Дорого.

— Верните из моей зарплаты, — сказала я. — Лет через сорок.

Он засмеялся вслух.

— Зал я найду, — сказал он, отсмеявшись. — Бюджет дам. Условие одно.

— Какое?

— Вы мне за неделю до вечера показываете всё, что собираетесь пустить на экран. Целиком. — Он посмотрел на меня. — Я в юридический капкан с закрытыми глазами не захожу.

— Покажу.

— И второе. Я иду с вами.

Я подняла брови.

— В качестве кого?

— В качестве человека рядом. — Он вернулся к монитору. — Женщина, приехавшая одна, — это женщина, приехавшая объясняться. Женщина со спутником — это хозяйка вечера. Вам нужна вторая.

Приглашения я разослала в понедельник.

Плотный картон, тиснёный конверт, курьер в белых перчатках. Никакой электронной почты — бумага, с доставкой в руки, с отметкой о вручении.

«Екатерина Андреевна Соловьёва имеет честь пригласить Вас на вечер по случаю помолвки Сергея Игоревича Кострова и Виктории Александровны Ланских. Двадцатое февраля, восемнадцать часов».

Внизу, мелким шрифтом, одна строка от меня:

«Прошлое остаётся в прошлом. Буду рада видеть Вас».

Сто двадцать конвертов ушли за два дня.

Ответ от Вики пришёл на четвёртый день, голосовым сообщением. Я слушала его в подвале, стоя между стеллажами.

— Кать. — Голос дрожал, она играла на слезе. — Кать, я плакала. Правда плакала. Я знала, я всегда знала, что ты у меня самая-самая. Мы приедем, конечно, приедем, я Серёже уже сказала, он тоже… ну, он мужчина, он молчит, но я же вижу. Спасибо тебе. Ты святая, честное слово.

Я дослушала до конца.

Потом сохранила файл в отдельную папку, к остальным.

В папке к тому моменту лежало четыре часа записей, выписка по сорока четырём платежам и заключение технической экспертизы о подлинности аудио.

Двадцатое февраля стояло у меня в календаре.

До него оставалось семь недель.

— Завтра в семь утра. Дубининская, минус второй этаж.

— Там парковка.

— Там зал. — Станислав убрал телефон. — Форму купите сегодня.

— Мне некогда.

— Вам семь недель до двадцатого февраля. — Он посмотрел на часы. — Вы сейчас входите в комнату так, что вас хочется пожалеть. Это надо убрать.

Я стояла в дверях его кабинета с папкой в руках.