Книга Развод. Месяц на размышления, страница 39 – Ария Тес

— Здесь каждое лето кто-то тонет.

Слава резко переводит на меня взгляд, расширив глаза.

— И это...твое любимое место?..

Делаю вид, будто бы не слышу его, хмыкаю себе под нос:

— Нам запрещали купаться в этом месте. Оно считается очень… коварным. Если честно, самым коварным. Видишь, течения у берега почти нет?

— Эм… вижу?..

Я смещаю указательный палец чуть выше и киваю.

— А вот там, буквально в паре шагов, на дне серьезный провал. Что-то вроде скрытого порога, ну и как следствия — воронки. Или типа того, я не особо разбираюсь. Просто факт в том, что воронки здесь действительно есть, и не все могут выбраться на поверхность.

— К чему ты это…

Резко поворачиваюсь, заставив его осечься. Слава хмурится, нервно теребя травинку в своих руках. Очень нервничает. Я тоже — но больше злюсь.

Молча отвожу глаза, скосив их в сторону сумки. Вздыхаю. Открываю ее и достаю бутылку водки.

Мама, конечно, сказала, что ее цыганочка — не выход, а я, вроде как, умнее и могу придумать другой, но… могу ли? Не уверена. Я в отчаянии, поэтому хватаюсь за спасительную соломку в виде чужого опыта, откручиваю крышку и подношу к губам.

— Даша!..

Слава делает ко мне резкий шаг, но я жмурюсь до боли в глазах и делаю большой глоток.

Ужасно!..

Рот моментально ошпаривает. В нос бьет противный запах спирта. Бутылку из моих рук сразу же выбивают, конечно, и часть жидкости выливается прямо на футболку, но немного я на рефлексе глотаю.

Фу, какая же гадость!

— Какого хера?! — раздается его взволнованный крик.

Наклоняюсь вперед, кашляю. Слава тут же подлетает ко мне, горячие руки обвивают тело. Шепот становится тихим, разбитым:

— Что ты творишь, маленькая?..

— Хочу на равных с тобой быть, — цежу зло, а потом резко поднимаю глаза, — Будем вместе колдырить, да? А что? Чем не жизнь мечты?

— Я…

— А теперь поцелуй меня.

Выпрямляюсь и делаю резкий шаг навстречу, обвиваю шею руками и тяну на себя с тупой улыбкой на губах, хотя в глазах стоят слезы.

— Ну же, любимый. Я так скучала. Давай! Поцелуй меня, ты же хочешь? Ты же любишь? Ну?..

Тянусь.

Слава уводит голову в последний момент, и я мажу губами по щеке.

Он молчит.

И я молчу.

Только чувствую глухие удары его сердца себе в грудную клетку.

Шумит вода.

— Нравится? — спрашиваю глухо, а потом отпускаю и делаю шаг назад.

— Я извинился уже, — цедит в ответ.

Хмыкаю.

Ну да, извинился, но мне с этого что? Я запомню навсегда его грязные, пьяные приставания, от которых до сих пор воротит.

— Зачем выкинул бутылку? М? Это же такое расточительство! Выкидывать самое ценное в твоей жизни…

Слава резко переводит на меня взгляд, и в нем читается злость, боль и какой-то густой страх.

— Водка не самое ценное в моей жизни!

— Но ты же не можешь от нее отказаться! Так давай! — я делаю шаг в сторону бутылки, молчаливо наблюдающей за нами с песка, — Давай я тоже начну пить! Хочу понять, что в ней такого…

Слава ловит меня за руку и заставляет остановиться. Мы снова молчим и снова смотрим друг другу в глаза.

Тупые слезы скатываются с глаз по уже проторенной тропинки, из-за которой у меня щиплет щеки. Я хмурюсь.

— Почему мне нельзя, если тебе можно?..

— Остановись.

— Ты прав… — киваю пару раз, а потом опускаю глаза и горько хмыкаю, — Я не подхожу для такой жизни — это не мое. Смотреть, как ты себя убиваешь? Я не подписывалась, понятно?! Здесь каждое лето кто-то тонул, потому что не думал своей башкой и лез туда, откуда, возможно, ты никогда не выплывешь! Лишь из-за того, что им КАЗАЛОСЬ будто бы у них точно получится! Они же такие классные, сильные и особенные!