Книга Развод. Месяц на размышления, страница 85 – Ария Тес

— Это не она.

— А кто?

Сын бросает на меня выразительный взгляд, от которого мне становится тошно.

— Ясно.

На меня не смотрит — вдаль. А мне вдруг становится не по себе. Я радуюсь, но лишь с одной стороны своей души — там, где рана еще свежа. Там, где болит и режет. Но с другой?..

— Ты с ним говорил? — спрашиваю тихо.

Ваня морщится и ведет плечами. Молча.

Ясно…

— Вань…

— Не надо.

— Ты не можешь его игнорировать. Он твой отец.

— Я и не игнорирую, — хмыкает он, скосив на меня глаза, — Просто отвечаю не всегда.

— Не смешно.

— Мам… — вздохнув, сын все-таки поворачивается ко мне лицом и снова становится слишком серьезным, — Я не игнорирую его. Мы переписываемся… кхм, почти.

— И как это понять?

— Я отвечаю не всегда. Ссылаюсь на треньки.

— Почему?

— Не могу с ним разговаривать. Не могу… понять. И, кажется, простить.

— Злишься?

— Злюсь. Он не имел права так с тобой поступать, тем более, если сам учил меня обратному. Помнишь… как-то раз я послал тебя в жопу?

Помнила ли я? Ох, еще бы! Похоже, мне вообще обиды сложно отпускать. Ну или я слишком ранимая… для близких. Я помню. С Ваней тогда было сложно в целом, ведь в какой-то момент он стал чрезмерно кусачим. И да, послал меня прямо в задницу, мелкая скотина! Это было больно. Я долго плакала потом в шкафу, как бедный родственник.

Но ему об этом знать необязательно. Не хочу, чтобы мой сын себя за это винил — он и без меня винил. Порой, как мне кажется, этого тоже может быть слишком много.

Я неопределенно веду плечами, а Ваня усмехается.

— А я вот хорошо помню. Отец со мной потом долго разговаривал… после того, как отвесил первый в жизни подзатыльник.

— Что?! Он тебя ударил?! Это…

Уродство! Я не позволяла бить своего сына! Не верю в такие методы воспитания! Как он мог?! Это…

— …было правильно, — тихо перебивает Ваня, заставив меня замереть.

Сын кивает пару раз с горькой улыбкой. Хмурится. В глаза мне больше не смотрит, только в пол.

— Это было правильно, потому что порой нужно получить пиздюлину…

Ваня! — хочу его отругать, но язык прилипает к нёбу. Жадно впитываю то, что он говорит дальше…

— …чтобы дошло лучше. До меня тогда не доходило иначе. Отец был прав, и прав в том, что сказал.

— А что он сказал?..

— Что ты — моя мама, которая рожала меня пятнадцать часов. Которая отказалась от своей мечты ради меня. Которая заботится, любит меня, поддерживает, — Ваня поднимает на меня глаза и слабо улыбается, — Которая всегда будет рядом со мной. Он сказал, ты простишь, конечно, но… это не значит, что я имею право платить тебе взамен грубостью. Отец сказал, что ты заслуживаешь большего.

Меня пробивает на слезы.

Я быстро вытираю их, ощущая дикий стук сердца на корне языка. Аж затошнило…

Вопросов в голове еще больше, чем ответов. Если Слава такое сказал, а в честности сына сомневаться как бы не приходится, то какого черта тогда он все это устроил?! Совсем больной?! Или «иди ты в жопу» — нельзя; а трахать малолетний шлюх — можно?! Этим оплачивать все то, что я для него делала двадцать с хреном лет — нормально?!

Какая же бредятина…

Вслух, разумеется, не произнесенная.

Вместо того я слабо улыбаюсь, а потом тянусь к руке Ванечки и чуть сильнее сжимаю пальцы.

— Эй, посмотри на меня…

Сын сразу слушается. Я знаю, что он, наверно, никогда не попросит, но ему не хочется терять кого-то из родителей лишь потому, что те не могут разобраться в своих отношениях нормально. Я понимаю. Ревностно, разумеется, но я… да, понимаю. Слава был хорошим мужем, и никто не знал, что он вдруг окажется дерьмом. Это не касается их с Ваней, так как он был и остается хорошим, даже отличным отцом… и пока он не стал дерьмом в его глазах и в плоскости исключительно их отношений, я не имею права вставать преградой. Это нечестно.