Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 134 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Макс заплакал громче. Он выгибался, сучил ножками, и мое сердце сжималось оттого, что я не могу подойти. Я понимала, что он просто перепуган или хочет пить, что ночью у него бывают такие приступы, но сейчас, в этом состоянии, я чувствовала себя беспомощной, раздавленной этой болью.

В памяти всплыл голос Яна: «Ты хреновая мать, мелкая»!

Я потянулась за телефоном, нашарила его на тумбочке. Руки дрожали. В темноте экрана я не сразу нашла контакт, но наконец нажала. Гудки. Один. Второй. Я почти захотела сбросить, когда ответили: сонным, низким голосом.

— Мира? Что случилось?

Я прижала трубку к уху, в ухо попал воздух и немного хрипотцы:

— Ян… — мой голос сорвался. — Прости, я знаю, что поздно. Но Макс плачет, а я встать не могу… голова кружится, сил нет. Ты не мог бы… не знаю… подойти?

Повисла тишина. Я услышала, как он вздохнул, а потом… шорох одеяла и шаги.

— Уже иду.

Я выдохнула, прикрыв глаза, и прижала телефон к груди. Через полминуты ручка повернулась — он не ждал, пока я открою. В комнату скользнул теплый свет из коридора, и в проеме возникла высокая фигура с взъерошенными волосами и в растянутой футболке.

Максим, заливаясь слезами, сначала испуганно всхлипнул, но Ян шагнул к нему, и малыш вдруг замолчал, приподняв мокрое личико. Узнал. Протянул руки, загулил, заулыбался, хотя слезы еще блестели на щеках.

— Ну чего ты раскис, босс? — голос у Яна был хриплый со сна, но спокойный, без тени раздражения.

Он наклонился, ловко подхватил Максима на руки, прижал к широкой груди. Малыш тут же ткнулся носом в его плечо, обхватил ладошками шею и затих, только шмыгал носом. Я смотрела на них, и в груди что-то щемило. Максимка знал его. Доверял. На руках у Яна он всегда успокаивался… с первого дня, как тот ворвался в нашу жизнь со своими резкими манерами и вечными подколами.

Ян, не глядя на меня, покачивая малыша, подошел к кровати. Я лежала, вжавшись в подушку, чувствуя, как по вискам стучит боль. Он остановился, посмотрел на меня сверху вниз, и его взгляд стал тяжелым. Свободной рукой он коснулся моего лба, тыльной стороной ладони, коротко, по-врачебному, но жестко.

Я вздрогнула от прохлады.

— Так, — сказал он, и в голосе появилась знакомая циничная командирская нотка. — лежи. Даже не рыпайся.

— Я в порядке…

— Я сказал лежи, — оборвал он. — Макса я забираю к себе. Ты сейчас похожа на дохлого суслика. Все, я вернусь через минуту.

Он вышел. Я услышала, как скрипнула соседняя дверь, и в комнате наступила та самая вязкая тишина, когда каждая секунда, как вата в ушах. Я попыталась приподняться на локте и снова рухнула, в глазах потемнело. В голове стучало: «Ты хреновая мать, мелкая». Да, я сама себе это говорила.

Я ведь позволила себе ненавидеть Яна… Я не хотела принимать его помощь…

Тогда.

Но сейчас… я чувствовала — все будет хорошо. Этот вредный, циничный мужик с вечно недовольной рожей умел то, чего не умела я: просто быть рядом.

Дверь снова открылась. Ян вошел, держа в руках небольшую коробку: целую аптечку. Он поставил ее на тумбочку, кивнул куда-то в сторону коридора.

— Макс с Дэном. Не справится — услышим, у меня дверь не закрыта.

«Бедный Дэн… Ты ведь наверняка даже не спросил его мнения»…

Я попробовала возразить, но он уже доставал градусник. Обычный, ртутный, который надо держать под мышкой. Он встряхнул его, глядя на меня сверху вниз с выражением: «Даже не думай спорить».