Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 58 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Спокойно, мелочь. — бросил он, не оборачиваясь.

И шагнул к Юре.

Я видела, как Ян улыбнулся. Этой своей улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

— Слышь, папаша, — его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. — ты, кажется, не понял, с кем связался.

— А ты вообще кто такой? — Юра попятился, но Ян сделал еще шаг.

— Я тот, кто сейчас сделает так, что ты пожалеешь, что вообще вышел из чрева матери, — голос Яна пугал даже меня. — но сначала я хочу кое-что прояснить. Ты отказался от ребенка. Устно. Но мы это исправим.

Юра побледнел, но все еще хорохорился, сжимая бутылку как оружие.

— С чего ты взял, что я вообще буду с тобой разговаривать? Ты кто ей? Муж? Любовник? — он ткнул пальцем в меня. — Эта идиотка вообще меня обманула!

Я дернулась вперед, но Ян выставил руку, останавливая меня, даже не обернувшись. Жест был собственническим, властным, и от него у меня внутри все перевернулось.

— Я, человек, у которого брат, начальник следственного отдела по области. Сестра, федеральный судья. Дядя, прокурор района. Еще один брат, адвокат, который специализируется на семейных делах и выигрывает девяносто процентов дел. — он сделал паузу, давая информации осесть в воздухе. — И я сейчас позвоню каждому из них, если ты сию секунду не вынесешь мне ребенка.

— Ты блефуешь. — выдохнул Юра, но его голос дрогнул.

Ян наверняка блефовал, но делал так уверенно, что я готова была поверить каждому слову.

— Проверь, — Ян улыбнулся так ласково, что мне стало холодно. — только учти: когда я звоню брату, он обычно приезжает лично. У него неприятная привычка, заводить дела по самым жестким статьям. Похищение несовершеннолетнего, например. Срок там, сам знаешь, какой.

— Я его отец! — почти взвизгнул Юра.

— Который официально передал опеку. Устно, да. Но свидетели есть, — Ян кивнул в мою сторону. — Миронова, ты же можешь подтвердить, что он сам отдал тебе ребенка?

— Могу, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — и соседи подтвердят. И участковая, которая приходила проверять условия.

Юра заметался взглядом между мной и Яном. Бутылка в его руке дрожала. Он явно просчитывал варианты, и все они вели к одному.

— Мать! — рявкнул он в сторону дома. — Тащи пацана!

Сердце пропустило удар. Я рванула к крыльцу, но Ян снова перехватил меня, на этот раз за запястье, разворачивая к себе.

— Стоять, — его голос был жестким, но в глазах мелькнуло что-то теплое. — дай бабке собрать его. Не тащи ребенка в истерике.

— Я хочу его видеть, — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Ян, я должна…

— Увидишь, — он сжал мои пальцы, и это короткое прикосновение ударило током выше локтя. — Я сказал — увидишь. Доверься мне.

Я замерла, глядя в его глаза. Они смотрели на меня с такой уверенностью, что я почти поверила. Почему-то в этот момент он не казался мне чужим. Он казался единственным, кто держит эту ситуацию под контролем.

Дверь скрипнула. На пороге появилась Ольга Павловна: бледная, с красными глазами. Она держала за руку Максимку. Мой мальчик: взлохмаченный, с мокрыми дорожками от слез на щеках.

— Мы просто хотели отдохнуть с ним недельку! — стала тараторить бабка. — Знала ведь, что ты, не дашь нам его! — она упрекнула меня. — Тебя только деньги интересуют, а мы ребенку лучшего желаем!