Книга Бедная овечка, страница 33 – Елена Лабрус

— Я врала неубедительно, да? — спросила она тихо.

— Нет, просто я не знал, что нужно спрашивать.

— А теперь знаешь?

Она отпила кофе. Поставила чашку. Посмотрела ему в глаза — прямо, не уклоняясь.

— Всё так же нет, но я готов услышать правду.

— Письма, — сказала она. — Анонимные. Я получала их несколько месяцев. Каждую неделю — новое. «Он тебе изменяет». «Спроси, где он был вчера». «Открой глаза!». «Он тебе врёт» и прочее. Сначала я не понимала. Думала, ошибка или розыгрыш. Потом просто не верила. Удаляла. Потом стали приходить фотографии.

— Какие фотографии? — удивился Завьялов.

— Ты с какой-то девушкой. Ты выходишь из чужого подъезда. Ты… — Она запнулась. — Ты целуешь кого-то. В машине. Я не знала, что это фотошоп, ИИ, подделка. Тогда не знала. Сейчас, конечно, понимаю, что подделать можно что угодно.

Саша сидел неподвижно. Внутри шло землетрясение. Снаружи — ни одного движения.

— Почему ты ни о чём меня не спросила? Почему мне их не показала?

— Потому что боялась в них поверить. Боялась увидеть в твоих глазах, что всё это правда. И была уверена, что ты будешь всё отрицать и просто мне соврёшь.

Он тяжело вздохнул.

— А потом?

— Потом вдруг позвонила Анька. Помнишь мою подругу? Мы как-то…

— Да, конечно, я помню, — кивнул Александр. — Ездили к ней на дачу на шашлыки.

— Вот. И она сказала, что ты встречаешься с другой. Что все уже знают. Что я последняя, кто до сих пор в неведении. — Марина сжала губы. Покачала головой. Тяжело вздохнула. — Я была так молода тогда, Саш. Глупая. Гордая. Я не хотела быть той, кто цепляется за мужчину, который ей изменяет. Я решила уйти сама. Красиво, молча, с достоинством. — Она горько усмехнулась. — Какое, к чёрту, достоинство! Считай, я просто сбежала. Выдумала на ходу что-то, что мне казалось убедительным. И сбежала.

— А кто присылал письма?

— Понятия не имею. В адресе — бессвязный набор букв и цифр. Я бы и попыталась выяснить, не смогла.

— А Анька? Откуда были её сведения?

— Говорила, от кого-то из общих знакомых. Но когда я потом, через время, как-то спросила, от кого именно она узнала, она отмахнулась, сказала, что больше с ней не общается.

Саша выдохнул, закрыл глаза. Открыл. Вдохнул.

— Всё это, конечно, была ложь, — сказал он. — Ни с кем я не встречался, кроме тебя. Вообще. В принципе. А если бы и встречался, например, с кем-нибудь из одногруппниц, то сказал бы тебе.

— Я понимаю, Саш. Понимаю, что поступила неправильно. Что я должна была всё рассказать тебе как есть. Но что уже теперь, — она ковырнула салат, что принесли им во время разговора, и отложила вилку.

Завьялов к своему даже не прикоснулся, хотя выглядел тот свежим и аппетитным.

— Марин, как думаешь, это мог сделать кто-то конкретный? Целенаправленно?

Она долго молчала. Потом пожала плечами:

— Тогда я об этом даже не подумала. Тогда я решила, что ты просто козёл. Извини. — Она усмехнулась. — Но потом, через пару лет, когда остыла, вышла замуж, когда смогла обдумать всё спокойно, обсудить эту ситуацию — пусть не с тобой, но всё же с мужчиной, с мужем… Да. Именно так я и решила. Письма, фотографии, Анька — слишком всё это навязчиво. Слишком… организованно.

— Ты подумала на кого-нибудь конкретно?

— Нет. У меня ведь не было каких-то явных врагов. Я не знала никого, кому это было бы нужно. Никого, кто бы хотел нас разлучить. Но это мог быть кто-то, кто хотел навредить тебе, а не мне. Может, какая-то брошенная тобой бывшая подружка, — слегка улыбнулась она. — А ты что думаешь?