Книга Если бы меня спросили снова, страница 35 – Елена Лабрус

— Почему?

— Их атаковали. С так называемого полицейского катера бандосы первым делом из гранатомёта снесли навигационную вышку, и связь пропала.

— И что делать, когда начинается атака?

Ирка представила себе уходящее за горизонт солнце, караван судов, во главе которого рассекает морскую гладь маленький юркий катер охраны. Сразу за ним медленный сухогруз с низкой осадкой и колючей проволокой по леерам, следом неповоротливые нефтевозы, похожие на кубики лего газовозы с шарами ёмкостей, замыкающем в колонне идёт ещё один военный катер. Именно это и называлось конвой.

Она просмотрела в интернете все ролики, что только нашла про сомалийских пиратов.

Про крейсер «Неустрашимый», что патрулировал эти воды под российским флагом.

Про захват датского судна всего полгода назад, когда с каждого утюга уже несколько лет звучало, что с пиратами покончено, правда, уже не в Аденском заливе, а в Гвинейском, с другой стороны Африки.

— Команда должна укрыться в «цитадели» — это специально укреплённое место под баком или в машинном отделении, — ответил Коновалов. — Охрана занимает огневую позицию, а капитан берёт управление на себя.

— И охрана начинает стрелять?

— Ну, после того как чёртовы бандосы сбили оба радара, на катере и на сухогрузе, парням практически не оставили выбора. Хотя в случае с пиратами, а мы до сих пор работаем по той же инструкции, стреляют, как правило, сначала мимо, демонстрируя оружие, и только если те намёков не понимают — на поражение.

— И что было в этот раз?

— Я точно сказать не могу, Ир. Я шёл в хвосте. Когда в катер Севера начали палить из гранатомётов, мой корабль ещё даже на горизонте не появился. Конвой — это огромный караван, который порой вытягивается на двадцать и больше морских миль — это огромное расстояние, в том числе и между кораблями, они идут не гуськом, они следуют курсу и видят друг друга только на экране приборов.

— То есть к тому времени, как вы подошли, корабль Севера уже расстреляли?

— Увы, — тяжело вздохнул Коновалов. — Первую атаку они отбили, к сухогрузу боевики подойти не смогли. Севера ранили. Морпехам тоже досталось, двоих ранили.

— Наших морпехов?

— Ну как наших. Из нашей охраны. Наши родные морпехи не сдались бы, а эти галлы, петухи французские, даже не викинги, и точно не русские богатыри, заверещали, что они на это не подписывались, оттащили раненных в цитадель и забаррикадировались вместе со всеми. В инструкции это называется «эвакуация персонала».

— И Петька остался один?

— Видимо, да. Я же говорю, связи не было. По приказу командира конвоя команда сухогруза тоже эвакуировалась, даже окна швартовыми заложили.

— И командир остался один? Раненый? — повторила Ирка.

Коновалов обречённо развёл руками.

— Он капитан. Он покидает судно последним.

— А как бы ты поступил на его месте?

— Тут был вариант уйти из-под обстрела и бросить сухогруз, на что, видимо, нападавшие и рассчитывали. Или маневрировать, отбрасывая их лодки волной и не давая подойти. Запаса топлива у абордажных лодок мало, до берега около восьмидесяти миль — конвой намеренно идёт далековато — если не смогли атаковать сразу, надо ретироваться. Так и получилось. В итоге они ушли ни с чем. И со злости, видимо, весь боекомплект расстреляли в катер, который к сухогрузу их так и не подпустил.