Книга Если бы меня спросили снова, страница 86 – Елена Лабрус

— Ир, — подошёл к ней Петька. — Ир! Ира!

Потянул к себе. Обнял. Крепко-крепко.

Она обхватила его за шею. Ткнулась носом куда-то в ухо. В тёплую кожу. В запах волос. В родное. Любимое. Её.

И не было сил, чтобы это сказать.

И не было слов, описать, как он ей важен. Нужен. Как сиротливо пуст этот мир без него.

Но уже ничего не исправить. Не искупить. Не загладить. Не отмолить.

И не рассказать, как долго она его искала! Как ждала! Как потеряла и как искала. Как бесконечно долго к нему шла. Как нашла. И как закончилась эта история. Их история.

.

Оставьте меня здесь в поле плакать.

.

— Какой же ты дурак, Север, — выдохнула Ирка.

Слёзы жгли глаза. И текли, текли, впитываясь в его рубаху.

— Я знаю, — плакал Петька.

— Ты мог бы мне просто сказать, что нашёл другую. Я бы поняла. Ну подумаешь, возненавидела бы тебя маленько, выгнала, прокляла. Тебе не привыкать.

— Не привыкать. Но я не мог, — покачал он головой. — Мне нечего было тебе сказать. Ничего нового. Я люблю тебя, Ир. И всегда любил. И всегда буду любить. Только я сглупил. Единственный раз сглупил и мне не отмолить этого никогда, моли я тебя хоть до скончания времён.

— Не отмолить, — кивнула Ирка. Он слишком хорошо её знал. — Да и не надо.

— Нет. Надо. Мне надо было умереть. Я и хотел умереть. Но зачем-то выжил, — вытер он слёзы.

— Потому что это не тебе решать. Ты слишком много на себя берёшь, Север. Помнишь, я как-то спросила, какой момент своей жизни ты хотел бы изменить? И ты ответил: день смерти родителей. Ты бы их задержал всего на пять минут, чтобы они могли разминуться с лесовозом.

— Но тогда я не попал бы на тот автобус, в котором с тетрадкой по информатике на коленях ехала Лебедева Ирина, учащаяся восьмого «Б» класса гимназии номер восемь.

— Это ты ответил потом, когда подумал. А если бы я спросила снова? Что бы ты ответил? Тот день, когда нашёл сестру? Тот день, когда переспал с Софией? Или всё же тот день, когда погибли твои родители? Ведь тогда тебе не пришлось бы искать сестру.

— И я бы снова никогда не встретил тебя.

— Да, Петь. Твоя жизнь сложилась бы по-другому. И, скорее всего, моя тоже. Ты бы меня не знал. И, возможно, был бы счастливее.

— Нет, — покачал он головой. — Тогда я ничего не хотел бы менять.

— Запомни это, Север. И когда будешь спрашивать себя снова и снова, что ты должен был сделать и не сделал, знай — ничего. Всё было именно так, как надо. Даже если сегодня нам больно. Даже если мы пока не понимаем зачем. Всё так, как надо.

— Да, — обречённо кивнул Север.

— Никто ни в чём не виноват, — прикусила губу Ирка, чтобы не завыть в голос.

Она обнимала его последний раз. И понимала это.

Последний раз…

«Сколько ни прижимай его к себе — он больше не твой», — сказала себе Ирка и отстранилась.

— Она славная. Твоя София.

— Да, — выдохнул Петька. — А я дурак. Я должен был поступить правильно. Не сейчас. Тогда. Девять лет назад. Отступить. Уйти. Оставить тебя с ним. С твоим чёртовым Вадимом Воскресенским.

Чёртовым. Твоим. Ирка усмехнулась.

— Ты была так счастлива и так искренне в него влюблена. А я… — вздохнул Север. — Я всегда был слишком упрямым. Слишком сильным. Слишком настойчивым. Мне надо было сломаться. Плюнуть. Забить. Забыть. Но я настоял. Упёрся как баран. И всё испортил.