Книга Красиво разводятся только мосты, страница 116 – Елена Лабрус

Он проводил до машины жену. На душе было скверно.

«Ну какого чёрта, а? — материл он себя. — Зачем?! Не так уж я её и хотел!»

Впрочем, нет, зачем Демьян как раз знал. Затем, чтобы почувствовать то, что он сейчас чувствовал: пустоту, тошноту, разочарование. Почувствовать, что больше ничего не чувствует: к этой женщине, к их браку. Их отношения не просто зашли в тупик, они себя изжили.

Демьян вспомнил страдания Поэта, его эпичное «Зачем?!». Потянулся за телефоном.

Как он и думал, ничего Котов не сказал жене. А кто бы сказал?

— Хорошо, — ответил Поэт на его просьбу.

Демьян положил трубку. Покачал головой. И приготовился отвечать на бесконечные вопросы: подбитый глаз у директора компании вряд ли кого-то оставит равнодушным.

Подставив лицо солнцу, Аврора стояла у станции метро.

Именно здесь они договорились встретиться с Воскресенским.

Мимо шли люди. Светофор загорался то красным, то зелёным. Пешеходы собирались с разных сторон дороги, протекали сквозь друг друга двумя встречными потоками и снова собирались, словно вода в бамбуковом фонтанчике. На картонных коробках у выхода шла бойкая торговля букетами. Нос щекотал удушливый запах сирени.

— Аврора!

Она обернулась.

— Вадим.

— Рад тебя видеть, — неожиданно тепло обнял её Воскресенский.

Ни поздравлений, ни сожалений не последовало: о том, что произошло с доктором Романовской, он, похоже, был не в курсе, чему Аврора искренне обрадовалась.

Что Поэт знает Воскресенского Аврора не ожидала. Как и того, что Вадим окажется в Санкт-Петербурге, сам позвонит и назначит встречу. И уж, тем более что встретятся они буквально через полчаса после звонка.

Аврора приехала на Достоевского забрать оставшиеся вещи, ещё надо было заехать к адвокату подписать документы.

На самом деле она и сама не знала, чего хотела, когда открыла дверь съёмной квартиры. Ей казалось: поразмышлять, побыть с собой наедине, убедиться в правильности принятого решения. А когда вошла, поняла, что хотела совсем другого: коснуться простыней, вдохнуть его запах, ткнуться носом в его подушку. Не забывать.

Она сидела на кровати и думала не о муже, которого оставила в больнице. Не о его синяках…

— Господи, Валер, ну это же смешно — выяснять отношения кулаками.

— Смешно в моём возрасте?

— Смешно в любом возрасте. Мы же взрослые люди.

Что и с кем он не поделил, Романовский так и не сказал.

Да, честно говоря, Авроре не хотелось и выпытывать. Ей вообще не хотелось его слышать. И видеть. И сидеть у его кровати пока через капельницу в него вливали препараты, нормализующие обменные процессы мозга — их назначил добрый доктор Ошеров для предотвращений последствий возможного сотрясения.

Доктора Ошерова с его доверительным шёпотом Аврора тоже слушать не хотела.

Да, она знала, что такое аденома предстательной железы. Понимала, почему лучше сделать операцию и сделать её как можно быстрее. Осознавала риск и ответственность. Не хуже Льва Яковлевича представляла процесс и нежелательные последствия, которые могут возникнуть после операции на простате. Но пока она жена пациента Романовского, это её святая обязанность — сидеть у его постели и делать всё, чтобы его поддержать.

Поэтому она слушала, сидела, подбадривала. Целовала в колючую щёку, прощаясь до встречи дома вечером. Шутила, улыбалась.