Книга Жена Моцарта, страница 127 – Елена Лабрус

Огромные, двустворчатые двери распахнулись с мягким скрипом.

Головы всех людей, находящихся в комнате, обернулись ко мне.

Но я видела лишь одного.

И даже полумрак большой гостиной, тусклый сумеречный после яркого уличного света и нарядных витражей холла, не мог скрыть, как Он… потрясён моим появлением.

До потери слов, до шока, до растерянности.

Как встал и замер, не зная, что сказать. Не сводя с меня глаз.

Сглотнул. Выдохнул.

Граф Шувалов тоже встал.

— С вами приятно иметь дело, Сергей Анатольевич, — привлекая к себе внимание Моцарта, протянул он руку.

Тот собрался в мгновенье ока.

— Да, все мы становимся удивительно приятными людьми, когда садимся за стол переговоров, — ответил ему Моцарт, бросил на стол папку, что держал в руках, и ответил на рукопожатие.

Граф поднял со стола, у которого они стояли, листок и, сложив пополам, убрал в нагрудный карман, а потом откланялся мне.

— Евгения!

— Андрей Ильич, — кивнула я.

— Господа, — обернулся он к присутствующим. — Мне кажется, у Евгении Игоревны есть к Сергею Анатольевичу вопросы. Оставим их наедине.

И свита амбалов в чёрном, что я видела у СИЗО, проследовала в ту самую дверь, в которую я вошла. Граф вышел последним.

— Малыш, — шагнул ко мне Моцарт, едва мы остались одни.

Я остановила его рукой и подошла к столу.

Из папки, что он кинул, вывалились часть фотографий: это была та самая папка, которую адвокат назвал «новые эпизоды», что могли быть приложены к делу — верхними лежали фото избитой Насти. Моцарт обменял папку на…

Всё похолодело у меня внутри. Увидев копию его детской записки и черновик, где он составлял правильные сочетания цифр, я повернулась.

— Это номера? Ты отдал ему правильные номера?

Большие двери неожиданно открылись.

— Добро пожаловать в реальный мир, детка, — забрала из рук принёсшей кофе женщины поднос с дымящимися кружками красноволосая сука. Я и не видела, что она была в комнате.

Обогнула меня. Поставила его перед Моцартом.

— Очень рады, что из мира единорогов и розовых пони к нам, наконец, присоединилась и ты. Кофе?

— Нет, спасибо. — я повернулась к Моцарту: — Сергей?

Он тяжело выдохнул.

— Малыш, у меня есть нечто дороже, чем эти чужие краденые картины.

— И что же это? — усмехнулась я. — Жена и дочь?

— Можно сказать и так, — смотрел он на меня в упор, не сводя глаз. — А ещё жизнь, которую я не собираюсь провести в тюрьме ради чьих бы то ни было секретов. Мне есть что терять и есть ради чего жить.

— Ну что ж, очень рада за тебя. И рада, что ты свободен. У тебя отличная команда грамотных и преданных тебе людей. Они сделали всё, что могли, чтобы тебя вытащить, и даже больше. Это здорово, что они у тебя есть.

На его впалых и заросших густой щетиной щеках заиграли желваки. Но взгляд стал тоскливым.

— Ой, девочка, оставь все эти правильные слова для школьной линейки, — снова влезла надоедливая сука. — Весь это пафос…

— Заткнись, а! — перебила я, не глядя на неё. — Я не с тобой разговариваю. Я разговариваю с мужем. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — спросила я у Моцарта.

— Жень, мне очень жаль, — сказал он так, что всё похолодело у меня внутри.

— Тебе жаль?! — не верила я своим ушам. — Чего?!

— Что он связался с тобой, видимо, — засмеялась красноволосая.

Мне понадобилось полсекунды, чтобы схватить со стола кружку и выплеснуть ей в рожу горячий кофе. Полсекунды.