Книга Жена Моцарта, страница 129 – Елена Лабрус

Но Бринн обогнул её как пустое место и, поёжившись от холода, пошёл за мной:

— Что значит, не знаешь?

— Я позвонила по всем подряд объявлениям о сдаче квартир, задавая единственный вопрос: я могу въехать сегодня? И согласилась на первое же место, где мне ответили «да». Какой-то апарт-отель, — достала я из кармана телефон, открыла страницу, показала адрес. — Не знаю где это. Но туда и еду.

— Помочь тебе с вещами? — не обернулся Антон, хотя мы оба спиной чувствовали, что Эля так там и стоит.

— Да, — легко согласилась я. — Пусть лучше это будешь ты.

— Ты же понимаешь: это не значит, что я промолчу, если он спросит, — перекладывал Бринн мои чемоданы в свою машину. — А он спросит.

— Плевать, Бринн! — покачала я головой, пристёгиваясь рядом с ним на переднем сиденье. — Он узнает всё что угодно и без тебя, если захочет. Но сейчас меньше всего я хочу думать о Моцарте. Я пропустила целую неделю в унивеситете. У меня контрольные точки по трём предметам. У меня нечитанные лекции. Неотработанные занятия. И я не хочу сейчас думать ни о чём другом.

Мне надо учиться и учиться жить без него.

Нам надо. Едва сдержалась я, чтобы не прижать руку к животу.

Досталось тебе, малыш. Но ничего, мы с тобой справимся.

— Не поверишь, — сказал Бринн, когда мы отъехали, — но я чувствую то же самое. Меньше всего на свете я сейчас хочу думать о Моцарте. И о его пророчице.

— Поверю, — я сжала его руку.

А больше нам ничего и не нужно было друг другу объяснять.

Глава 34. Моцарт

Дротик воткнулся в доску в тот момент, когда открылась дверь.

Продолжая напевать себе под нос, я проводил глазами Целестину, что молча прошагала по кабинету и встала у окна. Переложил лежащие на столе ноги удобнее, откинулся поглубже в рабочем кресле.

Не глядя, достал из коробки ещё один дротик. Прицелился.

— Ты выглядишь довольным, — развернулась Эля, когда дротик врезался в самый центр свидетельства о браке с Евангелиной, приколотого к пробковой доске.

— У меня есть еда, вода, кровать для сна, работа, высокая должность сенатора, любимая женщина, свобода и жизнь. Все мои базовые потребности удовлетворены. С чего мне выглядеть иначе? — я прицелился очередным дротиком.

— Твоя любимая женщина живёт в гостинице на окраине города, а ты третий день ночуешь здесь, потому что не можешь спать дома без неё. Мне продолжать?

— Нет, — я равнодушно всадил ещё один дротик в ненавистное свидетельство. — Расскажи мне лучше то, чего я не знаю. Например, что происходит между тобой и Бринном.

— Ничего особенного, — пожала она плечами и села на подоконник.

За месяц в больнице Целестина стала почти прозрачной. Ей бы ещё лежать и лежать, но она упрямо отказывалась и возвращаться в больницу, и сидеть дома. Бродила тенью. Многое, из того, что происходило, пока я сидел в тюрьме, было для неё, как и для меня — откровением. Но тем, что знала она помимо этого, она пока не торопилась делиться, даже со мной.

Я сбросил ноги со стола и развернулся, давая понять, что жду ответ.

— Он так долго убеждал себя, что любит твою жену, — пожала Целестина плечами. — Ему даже стало казаться, у них всё могло бы получиться, если бы ты не вышел. И в то же время ничего не хотел больше, чем твоей свободы. Раздираемый противоречиями, твой брат запутался. И, кажется, до сих пор не понимает, что чувствует.