Книга Жена Моцарта, страница 131 – Елена Лабрус

Скинул со стола коробку с дротиками. Столкнул всё, что попалось мне на пути и зарычал как раненый зверь, сжимая кулаки.

Зачем? Бля-я-я-дь! Почему? За что?!

— А ты считаешь, этим шрамом бог меня благословил? — усмехнулась Целестина, когда я выдохся и затих, тяжело дыша и опираясь руками о стол. — Или наградил? Мой дар и есть проклятье, Серёж, — мне в спину сказала она. — Но решение в любом случае принимаю не я. Катя могла бы рассказать тебе правду, какой бы трудной она ни была. Но она предпочла промолчать.  А я…

Я слышал, что она встала. Слышал, что идёт.

Она села передо мной на стол и заглянула в глаза.

— Я злорадствовала.

Моя голова невольно дёрнулась, когда я осознал её слова.

— Что?

— Да. Я ненавидела твою Катю. Ненавидела за то, что ты был так ею увлечён, а меня перестал замечать. В тот день, когда она прибежала и поделилась радостью, что ты сделал ей предложение, я собралась и пошла к «Детям Самаэля». Я не знала, как мне с этим справиться: с тем, что ты женишься на ней, а не на мне. С той злобой, ненавистью и силой, что меня поглощала. Я не знала, как мне жить без тебя.

— Тебе было семнадцать, Эль. Семнадцать! Ты была мне как младшая сестра.

— А сейчас мне тридцать пять и, чёрт побери, я наконец тебя разлюбила. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Я думала, что умру. Нет, я хотела умереть, чтобы не жить без тебя. Но всё вышло иначе. Ты даже не представляешь насколько эта пуля изменила мою жизнь.

— Подожди, — я положил руки на голову. — Я только что узнал, что урод, которого я убил, изнасиловал мою жену и она была беременна от него, а не от меня, — выдохнул, провёл руками по лицу. — Но тебя это обрадовало. Ты злорадствовала, потому что любила меня и ревновала к Кате. Но теперь ты меня разлюбила и сожалеешь, что была такой сукой. Ты же сожалеешь? И, если меня радует, что у меня нет внебрачный детей, и как бы оно ни было тогда, сейчас мне ничего не надо с этим делать, значит ли это, что я такая же скотина, как ты?

— И почему мне так хочется сказать «да»? — усмехнулась Элька.

— Я знаю почему, — выпрямился я. — Думаешь, мне всегда было плевать на тебя? Думаешь, меня интересуют только свои собственные проблемы, а ты та, что помогает их решать? Та, что выслушает, подотрёт мои сопельки и слёзки а, если надо, даже под пулю ради меня шагнёт? Я слышал тебя, Эль. Слышал все до единого слова, что ты сказала. Да, я эгоист и самовлюблённый мудак, не спорю. И да, я не знаю слов, которыми можно поблагодарить за мою грёбанную жизнь, которой я обязан тебе. Но спасибо, Эль! Хоть для меня это звучит странно, это всё равно что говорить своей руке: спасибо, что ты у меня есть и держишь письку над унитазом, поэтому я не писаю куда попало. Спасибо! Но, пожалуйста, не мучай меня сейчас, я и так запутался похлеще Бринна и не понимаю, что чувствую.

— Я могла бы поспорить: ты не писаешь куда попало не благодаря мне. Просто ты чёртов снайпер. Но да, ты самовлюблённый мудак, Емельянов. Хорошо, что я тебя разлюбила, — толкнула она меня грудь и укоризненно покачала головой, когда я болезненно скорчился.  Блядь, мои рёбра! — И отхлестать бы тебя ссаными тряпками за то, что ты обрадовался. Потому что ты должен чувствовать боль и отчаяние. А не радоваться, что эта чёртова девчонка, что тут уже успела натворить дел и ещё натворит, Катина дочь, но не твоя. Не твоя.