Книга Жена Моцарта, страница 132 – Елена Лабрус

— Но ты злишься?

— Да, я злюсь, что разговор опять зашёл о тебе, когда первый раз в жизни ты нужен мне как друг. Как человек, который лучше всех меня знает.

— У-у-у, — покачал я головой, — ты слишком меня идеализируешь. Ничего я о тебе не знаю, Эль. Но я твой лучший друг, хочу я этого или нет. Валяй! — сел я рядом с ней на стол и протянул руку. — Так что там у тебя на душе, май дарлинг френд?

— Всё плохо, — выдохнула она, опустив свою руку в мою с хлопком. — Я люблю мальчишку, который на пятнадцать лет меня младше. Я не знаю, как это произошло, не знаю почему. Да, я просто вцепилась в него, потому что он твой брат, просто соблазнила, просто впечатлила.

— В постели впечатлила? М-н-н, — многозначительно кивнул я. Она толкнула меня плечом и забрала руку. Я поднял свои: сдаюсь, сдаюсь. — Так что там дальше?

— Я не могу быть бесстрастной, будь я хоть трижды чёртовой пророчицей. И я такая дрянь!

Она задрала лицо к потолку, губы затряслись.

— О, нет! Ты плачешь, моя Железная Ведьма?

— Да, — кивнула она. — Я соврала Бринну, что он будет моим мужем. Соврала, понимаешь? А он всё равно купил кольцо. Я сбежала из больницы, потому что он решил, что сделает мне предложение, когда тебя выпустят, а я знала, что это случится.

— Какого же чёрта ты тогда вообще здесь сидишь и рассказываешь всё это мне? Может, пойти и сказать Бринну правду?

— Потому что мне страшно, — она вытерла слёзы. — Страшно думать, что я не заслужила счастья. Что одиночество — мой крест. Особенно сейчас, когда я… — она всхлипнула и уткнулась в моё плечо. — Я всегда знала, что не могу иметь детей. А теперь, после ранения и операции, мне сказали, что благодаря пуле они что-то там иссекли, спайки, старую рубцовую ткань и я… могу. И хуже всего, что теперь я хочу. Детей. А ещё мне страшно, что он скажет: да пошла ты! И будет прав.

— Ты сейчас точно про Антона? Эль, он же как щенок, в лучшем смысле этого слова. У него что на душе — то и на лице. А он ходит как в воду опущенный и смотрит мимо тебя. Его задело твоё бегство, твоё пренебрежение, твоё равнодушие, — я вытер слёзы с её лица большими пальцами. — Не уверен, что тебе нужны советы от человека, который любви всей своей жизни сказал: забудь меня. Но, может, поговорите, а? По-моему, вам обоим плохо, потому что вы не вместе. Он запутался. У тебя кризис и переосмысление ценностей. У тебя же кризис, я правильно понял?

— Увы, — развела она руками. — Можно сказать, крушение столпов. Кроме того, что я поняла, что люблю не тебя, теперь я точно знаю, что не все пророчества сбываются. Потому что их рушит воля людей, что не сдаются под давлением обстоятельств. Мастерство хирургов. Благородные порывы, вроде тех, когда отдают почти чужому человеку свою печень. И пророчества лопаются как мыльные пузыри, уступая силе любви, веры, надежды. Я сказала Женьке не ходить к тебе. И знаешь, что она сделала? Плевать она хотела на меня и мои предупреждения. Она всё равно пошла. И всё изменилось. Всё!

— Не ты ли сказала, что она моё Солнце?

— Вот поэтому я и знаю, что это — Она. Твоя. Та самая. Всё, что я видела в твоём будущем с семнадцати лет с её появлением стало другим. Она была права: мои пророчества никому не всрались.  Я — зло в чистом виде.

— Она слишком молода, поэтому так категорична, — обнял я Эльку, утешая. — Но люди прекрасны тем, что меняются, независимо ни от каких предсказаний. Они признают одни свои ошибки и тут же совершают новые. Лечат шишки, полученные от одних грабель и тут же наступают на следующие. Жизнь, Эля, чудесна именно потому, что не даёт нам скучать.