Книга Жена Моцарта, страница 157 – Елена Лабрус

— Я хотел тебя ещё кое с кем познакомить, — посмотрел я на часы. — Он будет с минуты на минуту.

— Меня?! — она посмотрела на меня недоверчиво.

— Тебя одну, душа моя. И рассказать одну тайну, о которой никто не знает.

— Хочешь купить меня своими секретами? — прищурилась она.

— Да, — покаянно повесил я голову, глядя на неё исподлобья. — Чего только не сделаешь ради секса.

Она укоризненно покачала головой. И мы, конечно, могли бы продолжать бесконечно, но тот, кого я ждал, как раз вошёл в сопровождении администратора.

— Бук! — поднялся я навстречу.

Он бросил под ноги пакет, с которым пришёл, крепко обнял, похлопал меня по спине.

— Жень, это Станислав Зуевский, — представил я. — Моя жена, Евгения.

Он скользнул по мне непонимающим взглядом и склонился старомодно поцеловать ей руку.

— Вы же владелец лесоперерабатывающего завода, который, к сожалению, сгорел вместе с нашими серверами? — Женька заставила его бросить на меня ещё один тревожный взгляд.

— Ну, можно и так сказать, — натянуто улыбнулся он.

— Жена у меня одна, чтобы там ни говорили в прессе, — пригласил я его присесть.  Третий стул уже принёс официант. И пока тот расставлял ещё комплект посуды, я добавил: — И ты можешь говорить при ней всё, что хотел сказать мне.

— Да что я могу тебе сказать, Моцарт? — выдохнул он, приземлившись на жёсткое сиденье. — Спасибо! Нет, большое тебе человеческое спасибо. Искреннее. Сердечное, — приложил он руку к груди.

Я видел, как Женькины брови взлетели вверх.

«Ты во мне сомневалась, душа моя?» — говорил мой взгляд. Но она смотрела не на меня — на Бука. А Бук… Бук не скупился восхищаться моей гениальностью.

— Я бы сам хер так прибыльно избавился от этого завода. Я бы вообще, наверное, хер от него избавился. Так бы и тащил как чемодан без ручки. А он уже был мне вот здесь, вся эта вагонка, блокхауз, брекетированная стружка, — бил он себя ребром ладони по кадыку. Подливал из запотевшего графинчика саке и цеплял палочками покрытые ломтиками лоснящейся сёмги суши.

На его счастье, при океанариуме был отличный ресторан, одним из профилей которого была японская кухня.

Да, «буккаке» было не единственным японским словом в лексиконе Бука, и не единственным пристрастием. Он любил и японскую водку, и японскую кухню. Собирался уехать в Японию всерьёз и надолго. И теперь, как никогда, у него была такая возможность.

— Без тебя я, бы, конечно, не догадался застраховать завод на такую баснословную сумму. Так что за тебя, Серёга! Кампай!

— Кампай! — поднял я бокал с очередной порцией безалкогольного шампанского. Хотя рот невольно наполнялся слюной, глядя как стекают капли по графину холодного саке. Но я не мог оставить один на один с этой сладкой водой с газиками мою девочку. — Только не говори, что ты… — покосился я на пакет у ног Зуевского.

— А чего тянуть? — удивился он. — Всё как договаривались. Твоя половина. В евро.

Я привычно посчитал в уме: в миллионе — две тысячи купюр номиналом «пятьсот евро». Их общий вес — два килограмма двести сорок граммов.

Заглянул в пакет — так и есть: в нём ровными пачками по сто штук лежало два с небольшим кило европейских денег. Правда, мои специалисты определили стоимость завода максимум в семьдесят пять миллионов рублей. Но кто мешал Буку застраховать его на двести миллионов? Его дело какие страховые выплаты платить. И о, чудо, они оправдались!