Книга Жена Моцарта, страница 154 – Елена Лабрус

— Но у него была женщина, — ткнула я в карикатуру.

— И, найдя обрывок этого письма мне стало ясно, что заставило её уехать, отступить и забыть его, — кивнул граф.

А мне стало ясно другое…

Я выглянула из окна машины на молчаливое, тёмное здание «MOZARTа» с потухшей вывеской.

Мне стало ясно почему моя бабушка так долго не выходила замуж. Почему родила маму так поздно. И почему больше никогда не вспоминала о тех годах.

Она его ждала. Она его любила. Но на свою беду была слишком сильна.

Будь она чуть слабее, а он более настойчив, и она бы осталась. Будь они оба чуть хуже воспитаны и чуть менее благородны, и эта история сложилась бы совсем иначе.

Но уже ничего не исправить. И ничего не вернуть.

— Чёрт! — выдохнула я, распахнув дверь кабинета Моцарта. — Я забыла про кинопроектор.

— Надеюсь, у тебя были веские на то причины, — подхватил меня Моцарт, заглядывая в глаза. Хлопнула дверь. Щёлкнул замок. — Ты думала обо мне?

От него пахло мылом, зубной пастой и гелем для бритья, словно он только что вышел из ванной. Я с наслаждением потёрлась о его гладкую щёку и впилась в губы, глотая запах мяты.

— М-м-м… — замычал он, а потом бессовестно просунул язык мне в рот.

— Я не люблю… — пыталась я отстраниться.

— Да кто ж тебя спрашивает, что ты любишь, детка, — усмехнулся он и не оставил мне ни одного шанса не подчиниться.

Прижал лицом к стене. Заставил расставить ноги. И залез пальцами в трусики.

О, чёрт! Вывернув шею — мои волосы были зажаты в его руке, — я ловила ритм движений его пальцев и тихонько поскуливала от желания. От вожделения, что горячей волной растекалось по телу, дурманило разум, будоражило кровь.

И его настойчивые губы, и жёсткость, с какой он меня держал волновали до дрожи.

— Я хочу тебя, — простонала я.

— Я знаю, — горячо выдохнул он, сминая мои губы. И продолжил насаживать меня на свои пальцы.

О, чёрт-чёрт-чёрт! Я глотала крохи воздуха, что он позволял мне ловить. Но отпусти он мои волосы, перестань терзать губы, глубже я вздохнуть и не смогла бы. Короткие рваные вздохи в такт его толчкам — всё что я могла сейчас. А потом вскрикнула и замерла, чувствуя, как теперь я толчками сжимаю в себе его пальцы.

— О, мой бог! — откинула я голову на его плечо и стиснула бёдрами его руку, не позволяя её убрать.

Он глухо засмеялся.

— Ты охуительно кончаешь, детка. Ты самая горячая штучка, к которой я прикасался за всё время своего жалкого существования на этой земле.

Он поцеловал меня в висок. Поставил ровно.

Я так и осталась стоять с закрытыми глазами. И моё состояние, и выражение моего лица сейчас можно было описать одной фразой — «после мощного оргазма».

— Так что ты там хотела мне сказать? — раздался голос Моцарта откуда-то издалека.

— Я не помню, — развернулась я на одних каблуках, не меняя ни положение головы, ни шеи, ни тела. — А это важно?

— Рад это слышать. И нет, совершенно неважно, — вытер он руки, сидя на столе, равнодушно выкинул в урну влажную салфетку и коварно улыбнулся. — Зачем мне что-то знать о девушке, с которой у меня только секс.

Я улыбнулась. Прикусила губу. И закрыла лицо руками. Чёрт, я теперь не могла видеть его руки, не краснея. И мне было стыдно.

— Поужинаешь со мной?

Мой мгновенный ответ был неизбежен. Я только что кончила от его пальцев и была совершенно не в себе.