Книга Жена Моцарта, страница 178 – Елена Лабрус

— Да я и не смеюсь. Просто прикидываю, что же мне теперь с этой информацией делать. Как думаешь, мне развестись и убить Антона? Или может убить их обоих? — добавил я задумчиво.

Она сначала злорадно рассмеялась, но по мере того, как менялось выражение моего лица, напряглась.

— Ты же шутишь, да?

— А ты?

— Я видела своими глазами, — вскинула она подбородок. И совершила фатальную ошибку, став настаивать на своей лжи.

— Ну вот, видишь. Значит, выбора у меня нет. Такого Моцарт никому не прощает. Я убивал и за меньшее. Убью и брата, — стал я мрачнее тучи, внимательно следя, как тот, с кого я не спускал глаз, как ни в чём ни бывало занял место за барной стойкой и заказал пиво. — Это теперь дело чести.

— Подожди, — заёрзала на сиденье Диана. — Не надо никого убивать. Я... Мне… может, показалось.

— Как может показаться совокупляются люди или нет?

— Нет, этого я не видела, — теперь она не только ёрзала, но и пугливо оглядывалась, проследив за моим взглядом. — Просто они... она сидела на подоконнике. Бринн стоял спиной. И Женя его обняла.

Мои брови взлетели вверх.

— И я сказала: «Простите, не знала, что вы…» А Бринн развернулся и так зло рявкнул: «Что мы что?» Может, она просто… ну, его утешала.

— Да? — я улыбнулся самой наипаскуднейшей из своих улыбок. — И ты, деточка, значит, решила, что я это проглочу? То ты своими глазами видела, что они трахаются. То он её даже не обнял, только она его. Ты за кого меня принимаешь?

— Да я просто пошутила, чувак, — натянуто улыбнулась она. — Ну ты чо! Шутка!

— Шутка, значит? Испугалась за Антошу? Или решила моими руками ему отомстить и остаться ни при чём, а теперь передумала? Жаль, что тебя не предупредили, что со мной шутки плохи. Так что, боюсь, ни при чём остаться уже не получится. Придётся его казнить.

Она нервно сглотнула.

— Как казнить?

— Вот так, — процедил я сквозь зубы.

— Нет, нет, пожалуйста. Не надо никого убивать. Я ляпнула, не подумав! — она испуганно вскинула руки, защищаясь, когда я резко встал.

Позади меня с грохотом упал стул. Но обращая на эту мелкую злую врушку внимания меньше, чем на муху, я шёл к тому, кто обернулся на звук. К кому, у кого действительно были все основания испугаться.

Лёвин рванул к выходу. Но как бы быстро он ни перебирал ногами, я был быстрее. И на улицу он вылетел, разбив собой стеклянную дверь.

Приземлился жёстко. Под звон стекла. Оставив на свежевыпавшем снегу грязную дорожку. Но всё же подскочил и, сделав часть пути на четвереньках, ушёл бы, если бы я был один. Но его встретили мои парни.

— Далеко собрался, Лёвин? — окликнул я его, подтягивая рукава.

— Клянусь, он сам, сам на меня вышел, — трясся он, рискуя обмочить штаны. — Я просто отдал ему запись и всё. Я не собирался её никак использовать.

— Как быстро ты сообразил о чём речь, — подошёл я вплотную. — А всё остальное? Вертолёт. Коттедж. Это мы вроде как просто забудем? Ты серьёзно думал, что вот так подсобишь Сагитову, увезёшь мою невесту и выйдешь сухим из воды?

— Не убивайте, пожалуйста! — упал он на колени. — Пожалуйста! Он меня заставил! — заплакал Артур Лёвин. — Умоляю.

И я бы мог ему напомнить, что Женька, наверное, тоже просила её отпустить, плакала, умоляла помочь. Но этого я не знал. Да и не видел смысла тратить на него время.