Книга Жена Моцарта, страница 180 – Елена Лабрус

Но какое счастье, что этот день прошёл.

Я прижал к себе мою бандитку и, наконец, уснул крепким и безмятежным сном.

Даже не слышал, как она, вредина, ушла.

Да и ладно, скоро всё это закончится.

И пусть наша игра продолжалась, мы явно уже вышли на тот высший гроссмейстерский уровень, когда дело заканчивается или свадьбой, или взаимным убийством.

Проснувшись, я сладко потянулся на кровати, вдохнул её запах, оставшийся на моих простынях.

И решил, что сегодняшний день мы начнём с утреннего секса.

Хитро улыбнулся. И ей… не понравится.

Глава 44. Евгения

— Что?! Моцарт, нет! Ты не можешь сейчас уйти, — кинула я ему в спину первое, что попалось под руку. На его счастье, мягкую игрушку.

— Конечно, могу, — гаденько улыбнулся он, уже натягивая штаны. — Ты была такой сладкой, детка, — послал он мне воздушный поцелуй и вышел.

Сволочь! Швырнула я в балконную дверь подушку. Беспринципная сволочь!

Оставить неудовлетворённой беременную девушку — это ни в какие ворота!

И как я сразу не поняла, что он задумал, когда, опустив прелюдию и все ласки, что мне нравились, он быстренько кончил и вскочил.

— А вечером ты что мне скажешь? — кричала я, надеясь, что он меня слышит. — Секс нужно заслужить? Надо разочек отсосать?

— Я скажу: детка, ты же создана, чтобы сосать член, — внезапно появилась его лысая голова в проёме балконной двери. — Почему же разочек?

— Сволочь! — кинулась я в его сторону: зажать бы эту шею балконной дверью покрепче. Но пока ползла через кровать, его и след простыл.

Ну и хрен с тобой! Я села, свесив ноги. И злорадно улыбнулась: он же не знает, что у меня сегодня нет занятий. А, значит, я поеду туда, куда он не знает, а я давно собиралась.

Я сунула перстень Бринна в карман шубы, садясь в такси, что везло меня к Кирке.

На пасмурный город второй день падал снег.

Было так уютно ехать в тёплой машине, глядя на заснеженные дома и мосты, укутанные пушистым покрывалом деревья, на неутомимых дворников, прокладывающих в белом покрывале улиц тёмные полосы расчищенных дорожек.

И думать.

Как странно бежало время.

Оно то словно замедлялось, вмещая в один день столько событий, что хватило бы на целый год, то вдруг мелькало, словно его и не было. Проснувшись утром в понедельник, вчера я вдруг обнаружила, что уже середина пятницы, когда ткнула пальцем в верхний квадрат расписания на доске, медленно доползла до низа и узнала, что в субботу в университете санитарный день, будут травить толи грызунов, толи тараканов (всегда путала дератизацию с дезинсекцией), то есть занятий не будет. А потом вообще ноябрьские праздники и неделя каникул.

— Представляешь? У нас каникулы, — обернулась я к Антону.

Но Бринн, что до этого стоял рядом, отошёл к окну и там уже спорил с кем-то по телефону. Судя по тону, с Моцартом. Только тот позволял себе называть его «мальчик мой» и отчитывать как мальчишку. И Бринну, может быть, это не нравилось, но он ему позволял. Не потому, что терпел, а потому что любил. Искренне. Всегда.

Вчера меня должен был забрать Иван и отвезти к Сашке. Но я была даже рада, что у них там что-то изменилось и приехал Антон. Ему не удалось попасть на нашу встречу с Шахмановым — они с Элей ездили в больницу. Но куда важнее, что им удалось поговорить.

И, судя по его блестящим от радости глазам, удалось даже больше.