Книга Свободен 2, страница 40 – Елена Лабрус

— Можешь даже не рассказывать, — демонстративно отмахиваюсь я от запаха перегара. — Про тебя и так всё ясно. Ну и где тогда он? — выглядываю я в окошко. — Наш общий родственник?

— Без понятия, — пожимает Ростис могучими плечами. — Но должен был приехать.

— Что значит должен был? И где вообще все? — с удивлением обнаруживаю я, что среди гостей в оранжерее нет ни Елизарова, ни Майи Аркадьевны, ни тёть Лизы. Только мои, да с десяток гостей, которых я первый раз вижу. — Рос, что происходит?

— Лан, да не знаю я ничего. Я только приехал. И сразу сюда. Боялся опоздать.

— Вернее, конечно, и опоздал бы, если бы не эта какая-то непонятная мне заминка.

— Так, а твой-то здесь? — интересуется он многозначительно. — Или может, не явился?

— Здесь. Видела я его. С час назад, может, больше. Он должен был у центрального входа встречать гостей.

— Так нет там никого, у входа. Только прислуга или как правильно сказать: обслуга?

— Да похеру мне как, — нервно сцепляю я руки. — Ты бы ещё позднее явился. Конечно, уже там никого нет. Гости собрались. Пора бы жениться уже что ли.

— Ну давай я схожу узнаю…

— Нет! — вцепляюсь я в его руку. — Одна уже ушла и с концами. Ты стой здесь!

— Ладно, — легко соглашается он. И когда я отпускаю рукав его костюма, слоняется по комнате: то проверит пыль на подоконнике, то перевяжет подхват на шторах, из-за которых я нервно выглядываю.

— Ну наконец-то, — подскакиваю я к двери, когда в ней появляется Лиза.

Вот только рано радуюсь. С ней Майя Аркадьевна.

И я не могу пошевелиться с места, потому что она… заплаканная.

— Артём?! — хриплю я, резко потеряв голос от ужаса. — Где… Артём?

— Он — там. Пойдём, — увлекает меня под руку его мама.

— Он… жив? — упираюсь я, предположив самое страшное, что только могло прийти мне в голову.

— Жив, — уверенно качает она головой.

И я не иду. На ставших непослушными, тряпичных ногах я двигаюсь, перемещаюсь, переставляю себя в пространстве за ней и то исключительно благодаря поддержке Ростиса.

А, проходя мимо входа в галерею, слышу, как Лиза приносит извинения гостям, поясняя, что свадьбы не будет.

Будь на улице дождь, снег, град, ураган, землетрясение в десять баллов я бы всё равно не заметила. Как не заметила кто накинул мне на плечи горжетку. Не обращаю внимания на сияющее на ярко-синем небосводе солнце. И не вижу ничего, кроме машин у центрального входа, к которым я не иду, бегу по аллее вдоль особняка, придерживая свои «меха».

— Артём, — шепчу я, увидев его, стоящего у полицейского УАЗика — Артём! — кричу, почему-то испугавшись, что он меня не заметит.

— Лана! — разворачивается он, дёргается ко мне, но двое доблестных служителей правопорядка в форме его останавливают.

Я ничего не понимаю, сначала глядя на его руки с разбитыми костяшками в наручниках, потом на заляпанный кровью жилет, и, наконец, на лицо. Несчастное, с потухшим, обречённым, больным взглядом. С воспалёнными глазами, которые наполняются слезами, из-за которых он не может даже говорить.

— Лана, — выдыхает он. Нет, судорожно глотает воздух. И не находит слов. Первый раз не находит, что мне сказать. — Только не делай глупостей. Я тебя умоляю. Не делай глупостей.

— Артём, что происходит? — ничего не понимаю я и не могу отвести от него глаз. — Что…