Книга Свободен 2, страница 55 – Елена Лабрус

— Даже не знаю, — встаю я, чтобы унести грязную посуду. — Очень сильно сомневаюсь. Но, на данном этапе, наверно, никого исключать нельзя.

«Хотя… — я не говорю этого вслух, пока иду на кухню, но мысль эта гложет меня со вчерашнего дня. — …всё это, по-хорошему, надо только одному человеку — Эллочке. Её «мне жаль», что она сказала у такси, уже тогда мне не понравилось. А уж в свете последних событий, — составляю я тарелки в посудомойку, — и подавно».

— Ты не сказала откуда инфа, что я встречался с Захаром, — наклоняется мой заботливый, чтобы помочь мне с вилками, даже достаёт корзинку, уже забитую грязными приборами.

— Приезжала Светка. Сказала, что вы уехали на пару: ты и Захар. А ещё, что она беременна. А Захар спит с Эллой.

По кухне с грохотом разлетаются вилки и ложки, а Мой Ошарашенный садится прямо на пол.

— А Захар знает? — очнувшись, бросается он мне помогать: собирать рассыпавшиеся ложки и вилки.

— С кем он спит? Подозреваю, догадывается, — усмехаюсь я, пока тянусь рукой под стол. Получаю шлепок по попе, чтобы не ёрничала. Но, достав ложку, отвечаю тем же, стукнув этого воспитателя по лбу.

— Ай! — трёт он возможную шишку. — Да плевать мне кто из них с кем спит. Светка уверена, что беременна от Захара?

— Я тоже в первую очередь подумала про Елизарова. Как он там?

— Без изменений. Я был с утра. Говорят, стабилен.

— Ему только беременной бабы для счастья не хватает, — включаю я посудомойку и подаю сидящему на полу Артёму руку.

— И уж прости за меркантильность, а нам с Вероникой — ещё одного наследника, — поднимается он с моей помощью. — Я даже мысли не допускаю о том, что Елизаров не выкарабкается или что я не его сын. Но в свете последних событий в голову лезет всякая хрень. Веронике всего двенадцать. Она там рыдает день и ночь, сидя с матерью в больнице. Каким бы он ни был мужем, это не мешало ему быть отличным отцом. И не знаю был на это расчёт или нет, сомневаюсь, что был, но — разводит он руками, — по факту Елизарова тоже вывели из игры.

— Причём во время реорганизации, — киваю я, глядя на хмурую складку между его бровей. — Когда всё так шатко и уязвимо. А я-то, наивная, думала, что это просто месть твоей бывшей невесты. Некрасивая, жестокая, но чисто бабская месть — просто соврать церемонию и изговнять праздник. У неё всё было заказано и сорвалось, и у тебя пусть всё сорвётся.

— Её тоже не стоит исключать. Все эти липовые тесты ДНК проверяются в два счёта, и она это знает, — тяжело вздохнув, прижимает он меня к себе. — Её я тоже подозреваю, но теперь мне кажется, что за этим стоит что-то большее, сильно большее.

Мы продолжаем разговор уже в машине. Когда едем, чтобы забрать маму с Юрой и отвезти на вокзал.

— Тём, а наследством Лисовского занимался ты?

— Валька, но и я, конечно. Я всем тогда занимался, — стоя на светофоре, выглядывает он через лобовое стекло на тёмное небо. — Ты посмотри, снег.

— Вижу, — киваю я на летящую мелкую крупу. — Элла сказала, что у Марата есть внебрачный сын, о котором она даже не знала.

— Эльдар? — глянув на часы, прибавляет он газа. — Элле повезло, что с ним не было никаких проблем. Они с матерью живут за границей. Ему как резиденту пришлось бы платить такие суммы, чтобы воспользоваться наследством в России. Но Лисовский поступил мудро, завещал ему как раз недвижимость на Балканах. Элка, правда, и о ней не знала.