Книга Не отрекаются, любя..., страница 109 – Елена Лабрус

— Он вспомнил твою сестру? — легко догадалась Белка кто устроил эту аварию.

— Конечно. Попробовал бы он не вспомнить. Её лицо — последнее, что он видел в своей сраной жизни.

— Думаю там вздохнули с облегчением, что он сдох.

— Скорее всего, — вытер Марк пальцы и, смахнув с постели крошки, и сказал жёстко: — Но мне всё равно.

Белка кивнула.

— А потом?

— Потом пришлось поработать в колонии строго режима. Третий был при ней кумом. То есть начальником. Больной на всю голову ублюдок. Над заключёнными издевался, пытки лично практиковал. Сидельцы его и замочили, с особой жестокостью. Не без моей помощи, конечно, — поморщился Марк.

От этих тошнотворных воспоминаний даже гамбургер назад не попросился. Именно там, в тюрьме Марк уже ожесточился настолько, что даже перестал об этом думать. Насмотревшись на мерзость человеческую, он взял в руки оружие и отправился воевать добровольцем.

— Зачем? — удивилась Белка. Она хмурилась и кусала губу, но не просила избавить её от подробностей.

— Хотелось чего-то настоящего, — вздохнул Марк. — Стоящего. Чтобы за веру. За правду. За убеждения. Там, где за них погибают, нет места другому. Там ценности другие. Если не веришь, что дело твоё правое и не понимаешь за что воюешь, делать на передовой нечего. — Он посмотрел на Веру исподлобья. — Ты была права, когда сказала, что я всегда хотел чего-то большего. Это был лучший год в моей жизни. На войне ни сомнений, ни угрызений совести, ни страха, ни сожалений.

— Почему ты там не остался, если чувствовал, что это твоё?

— Потому что человека, в которого я верил, убили и делать там стало нечего. А у меня были свои незаконченные дела.

— Ещё трое?

Марк кивнул.

— Одного сбила машина, второй утонул, а третий повесился в мексиканской тюрьме, не дождавшись экстрадиции, — не стал Марк расписывать подробности.

— Что-то не так? — села Белка, всматриваясь в его лицо. — Ты не почувствовал удовлетворения?

— Ни радости, ни удовлетворения, ни облегчения. Ничего. Лишь сознание исполненного долга. И пустоту. Пустоту в душе, пустоту вокруг. И одиночество.

— Почему ты не вернулся? Тогда, сразу? — обняла она его так крепко, что трудно стало дышать. А может это совсем не из-за её объятий, а потому, что жгло душу горечью и глаза невыплаканными слезами.

— Я был должен человеку, который меня спас. И мне… наверное, мне было стыдно, что я тебя бросил. Врал, пользовался тем, что ты всё мне прощала, столько лет ждала, верила, а я…

— Ты решил, что без тебя мне лучше? — всхлипнула она.

— Малыш, не плачь, пожалуйста, — накрыл он её голову рукой, прижимая к себе. — Всё это сложно.

— Всё это просто жизнь, Марк. Наша с тобой жизнь. Как-то так…

Он кивнул и прижался к её волосам губами. По его голому плечу текли её слёзы.

— Не бросай меня больше, — отрывисто, с трудом вздохнула она. — Никогда. Даже если тебе будет казаться, что так надо, что так лучше, что я не пойму — не бросай. Я справлюсь. С любой правдой о тебе. Я не справлюсь без тебя.

— Ни за что, — он вздохнул. Воздуха в груди не хватало. — По собственной воле больше ни за что. — Белка замерла, но он предвосхитил её вопрос. — Несколько дней назад я узнал, что ещё ничего не закончилось. Человек, который виноват в смерти моей сестры, жив.

— Но как? — отклонилась она и вытерла руками глаза.