Книга Не отрекаются, любя..., страница 107 – Елена Лабрус

— Нет, — покачал он головой. — Нет, Вера. Ты не права.

— Да, Марк. Я не смогла. Не смогла быть верной. Не хотела больше ждать. Мне всё равно сколько у тебя было женщин. Я их не знаю, мне плевать. Мне всё равно, что ты кого-то убил. И сколько их было — тоже. Я люблю тебя любым. Любила. Могла бы любить. По локоть в крови, по колено в грязи — это неважно. Но я… не заслужила тебя. Я ничего кроме презрения не заслужила. Прости!

Она развернулась к двери, но Марк перегородил дорогу. Опёрся спиной так резко, что ручка врезалась в поясницу.

— Серьёзно? — спросил он с недоверием.

Она кивнула.

— Я даже имя твоё на бедре забила. Теперь там, знаешь, цветы, черепа, как на могиле. И это тоже так… про меня. Малодушно. Символично. Словно я тебя похоронила. Когда должна была верить. И ждать.

— А я бы посмотрел, — подтянул он её к себе и обнял.

— Я была так зла, Марк.

— Тебе просто было больно.

Она была такая маленькая. Такая хрупкая. Всегда была. А в его объятиях — особенно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай я тебе тоже кое в чём признаюсь, — прижался он губами к её волосам. — Помнишь с нами в девятом классе училась Ленка Смоленская?

— Она тебе нравилась? — подняла Белка заплаканное лицо. — Чёрт, я знала. Всегда знала, что она тебе нравилась.

— Хуже, — вытер он большими пальцами размазанную тушь. Стало ещё грязнее, но неважно. — Я её поцеловал.

— Когда? Нет, подожди, я знаю. Ты ходил с ней в кино. А мне сказал, что у тебя тренировка. Тогда?

— Угу, — кивнул Марк. — Но мне не понравилось.

— Врёшь, — стукнула она его в грудь.

Марк театрально скривился и прищурил один глаз.

— Честное слово. Она жевала жвачку, а потом засунула мне её в рот вместе с языком.

— Фу-у! — сморщила Белка нос, но ненадолго. Вновь вспомнила о своём, прикусила подрагивающую губу. — А я вышла замуж за Измайлова.

— Как ты могла, — нарочито покачал головой Марк. — Нет тебе прощенья.

Она посмотрела на него с укором.

— Что? Разве ты не это хотела услышать?

— Реверт… — теперь головой качала она.

— Дурочка моя, — подхватил её Марк на руки. Занёс в комнату. Положил на кровать. И навис сверху, глядя в глаза. — В моей жизни тоже полным-полно того, за что я не могу себя простить. Но давай всё это отложим на потом. Сейчас я не хочу больше ничего слышать.

— Совсем ничего? — запустила она пальцы в его волосы.

Остановись! Остановись, чёртово мгновенье! Как же он любил этот лукавый блеск в её глазах.

— Нет, кое-что хочу, — опустился Марк к её губам. — Можешь постонать, неверная моя. И может, я тебя прощу… — улыбнулся он. — Однажды.

Говорят, это как возвращаться домой — снова обнимать ту, без которой словно и не жил.

Но это было лучше.

Потому что он вернулся навсегда.

Домой. К любимой женщине. К семье.

К тому, без чего не мог вздохнуть полной грудью. К тому, по чему невыносимо тосковал. К её запаху. Её слезам. Узору венок под её кожей.

Её смеху и припухшим губам. Её сломанному ногтю, что невыносимо царапал кожу. Её волосам во рту и бритым подмышкам.

Он хотел её съесть. Всю. И целовать, целовать, зацеловывать без остатка. Не оставляя места на её теле больше никому.

Крошечная родинка на самом интимном месте.

Здравствуй, сладкая! Скучала по мне? И я.

Говорят, это как открывать новую планету — узнавать свою женщину заново.