Книга Не отрекаются, любя..., страница 2 – Елена Лабрус

А с того дня как муж узнал, что Ванька не его сын, проблемы росли как снежный ком и с каждым днём становилось всё хуже, и хуже, и хуже…

— И когда ты собиралась мне сказать? — тряс Алексей у неё перед носом тестом ДНК. — Когда, твою мать, я должен был узнать, что ращу чужого ублюдка?

Она протянула к мужу руки.

— Алексей! — Язык не повернулся сказать: «Лёша!» Он терпеть не мог всех этих «лёшек», «ванек», «верок». Её звал только Вера, сына — Иван.

Не своего сына. Он был прав. Так бесконечно прав, а она так сильно перед ним виновата — за то, что струсила, за то, что не сказала правду сразу, — что приняла его гнев со смирением. Хоть и лгала ему не нарочно. Вера и предположить не могла, что той одной последней ночи с Марком будет достаточно. А потом… Потом Марк уехал, Алексей сделал ей предложение, Вера согласилась, сыграли свадьбу. Всё так быстро завертелось, и муж был так счастлив, что она беременна, так добр к ней, так нежен и заботлив, её суровый, деловой, строгий муж, что, когда ей сказали: срок больше, чем должен быть, она опрометчиво решила — он его полюбит, когда малыш родится. Полюбит и ему будет уже всё равно чей это ребёнок.

Как же она ошиблась!

— Это его сын, да? — откинул её руки муж. — Его?!

Вера молча кивнула. Никто не знал, что Марк приезжал. Всего на одну ночь. Никто. Кроме неё. Никто не знал, что приезжал попрощаться. Навсегда. Да и кому какое было до этого дело? Если бы…

— Сука! — выдохнул Алексей. — Но знаешь, что хуже всего? Не то, что ты врала, хотя и не знаю на что рассчитывала. Хуже всего, что все видели: ребёнок похож не на меня. Все знали, тыкали пальцами, смеялись за моей спиной, а я… Я отмахивался! Потому что верил тебе.

С того дня, с того мига всё и изменилось. Безвозвратно.

— Таблетки, — протянул он руку, не желая слушать её жалкие оправдания.

— Что? — не поняла Вера.

— Я сказал: таблетки. Противозачаточные, что ты пьёшь.

Она полезла в сумочку и молча подала ему начатую упаковку. Он сунул её в карман и стал расстёгивать брюки.

— На стол, — кивнул он, — задирай платье. Хочешь ты или нет, но у меня будет мой ребёнок, — раздвинул он её ноги, когда она послушно легла грудью на столешницу.

Это было грубо, жёстко и больно.

Это стало грубо, жёстко и больно каждый день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но третий месяц Вера не беременела…

— Ты же в курсе, что его отец умер? — вырвал словно из забытья голос подруги. — Летом. Три месяца назад.

— Что?! Чей отец? — потрясла головой Вера.

— Вер, ну ты чего? — встала перед ней Зойка, уперев руки в крутые бока. — Герман Реверт, наш Речной король, отец Марка, владелец заводов, газет, пароходов, а точнее одного завода, рыбоперерабатывающего, одного речного порта и одного моста, других у нас нет и компании «Открытая Река», отошёл в мир иной три месяца назад. Скончался после продолжительной болезни, как написали в некрологах.

Да, Вера знала. Будь она слепа, глуха и прикована к кровати, ей бы всё равно нашли способ донести. А она работала, встречалась с людьми, ходила по магазинам. Но сейчас её поразило не это.

— Три месяца назад? — словно стукнули Веру пыльным мешком по голове.

Именно тогда у мужа начались неприятности с бизнесом.

Он занимался автомобильными шинами, в основном для грузовых машин. Торговал крупным оптом, вагонами. Работал с организациями. И много лет арендовал склады в железнодорожном тупике, который у него пытались забрать. Нечестно, нагло, угрозами пытались согнать с удобного места, куда подходили железнодорожные пути, а к ним примыкали огромные площади под открытым небом. Хотели заставить его отказаться от аренды и, как минимум, найти себе другое место.