Книга Не отрекаются, любя..., страница 46 – Елена Лабрус

— А ты как думаешь, откуда у меня деньги, на которые я подняла бизнес?

— Никак не думаю, — честно признался Марк. — Но с радостью тебя послушаю.

— Соскучился? По нашей скучной провинциальной жизни? — усмехнулась Зойка.

Нет, покачал головой Марк.

Не хотелось ему снова всё это вспоминать: что было у него детство, мама, отец, младшая сестра, друзья, девочка, что вызывала в нём столько эмоций — он едва понимал, что с ним происходит. Девочка, в которую в ту самую первую встречу, когда в чужой школе ввалил за неё Измайлову, он влюбился раз и навсегда. Бойкая, отчаянная, бесстрашная девочка, по которой он до сих пор сходил с ума…

— Так и где муж? — спросил Марк.

— В общем, это долгая история, и не самая интересная, скажу тебе честно, — повернулась Зойка, поправила подушку и легла. — Дядька он был хороший, но, как любовник… ну так себе, пусть земля ему будет пухом.

— Ясно, Зоя, ясно: потрахивал тебя Измайлов и в пору твоего замужества. Ничего у вас с ним не закончилось, — встал Марк. Засунув руки в карманы, пошёл к окну. — А муж умер от чего?

— Погиб. В аварии, — не стала она возражать на счёт «потрахивал».

Марк понимающе кивнул.

— Соболезную. Говоришь, богатый был человек? — смотрел он на тусклое солнце, что с трудом пробивалось сквозь осеннюю хмарь. Похоже сегодня весь день будет утро.

— Не сказать, чтобы богатый, но накопления кое-какие были, — рассказывала Зойка, хотя ненужную ему часть как они познакомились, как тот ухаживал и прочее бла-бла-бла, думая о своём, Марк пропустил. — Нервов мне, конечно, родственнички Холмогорова помотали после его смерти, и в суд подавали, и брак требовали признать фиктивным, но я ничего, отстояла всё. Ну и стала сама делать бизнес.

Холмогоров, Холмогоров…Где же он слышал эту фамилию? Не в новостях.

Совсем недавно.

— А чем он занимался? — развернулся Марк.

— На твоего отца работал, — пожала Зойка плечами.

— Точно. Бухгалтером, — вспомнил Марк, где видел и его фамилию, и его размашистую подпись — в счетах, по которым у Стеллы были вопросы.

Чёрт! Этот город был даже меньше, чем он думал. Намного меньше, чем ему казалось. И с каждым днём всё больше сужался, как осадное кольцо.

— А погиб давно? — нахмурился Марк, припоминая, что счета были старые.

— Семь лет назад.

— Подожди, — оттолкнулся он от подоконника. — Значит, ты на тот момент была уже свободна, но Измайлов всё равно сделал предложение Вере?

Она развела руками.

— Ты меня слушал, Марк? Ко мне он приходил, когда ему в другом месте не давали. А когда давали, он не приходил. Видимо, это так и не изменилось. Мне он предложение делать собирался только на словах, а перед ней пошёл и опустился на одно колено. Чуть ли не сразу, как ты её бросил.

— Никто не должен был знать, что я приезжал.

— Никто и не знал, — усмехнулась Зойка. — Всё было написано у неё на лице. Каждый раз, когда ты приезжал. Ну и потом всё стало ясно, когда она родила на месяц раньше, чем наконец, сбылась заветная мечта Измайлова — он ей присунул. Для этого, правда, пришлось жениться, но, боюсь, иначе она бы и не дала, — зло хмыкнула Зойка и отвернулась. — В этой больнице вообще кормят? — спросила нарочито громко, словно хотела, чтобы её услышали в коридоре. И этой напускной грубостью, и показным, своим фирменным пошловатым цинизмом прикрыла как щитом настоящие чувства.