Книга Не отрекаются, любя..., страница 64 – Елена Лабрус

— Но это же… Он же… Ему же нельзя… — слабо оправдывались те двое, перебивая друг друга, то ли робея перед начальником, то ли перед «человеком, которому не отказывают».

— Идиоты, — отвернулся зам мэра, хотя Марку постоянно хотелось сказать «мэр», и, сцепив зубы, махнул рукой, чтобы эти долбоёбы исчезли с глаз долой.

— Ну, раз вы больше ничего не хотите, — оттолкнулся от стола Марк, — пожалуй, я пойду.

— Я надеюсь, мы поняли друг друга? — спросил его в спину Измайлов.

— Да, — обернулся на ходу Марк. — Но, боюсь, не достигли консенсуса.

Он вышел вслед за Мамаем.

Резиденцию господина Измайлова поражала размахом: большой нарядный особняк с гаражом на несколько машин, домик для гостей, закрытое патио с бассейном.

Но всю дорогу до машины Марк думал о том, что, кажется, он всё неправильно понял.

Всё это время он думал, что дело в нём. Его девушка, его сын, их вечное соперничество с Измайловым. Он внятно услышал Зою, что Лёха собирался сделать ей предложение, но, чего она не знала: отец заставил его жениться на Вере. Не то, чтобы сильно возражал, но сам Алексей, наверное, не решился бы. И в принципе, Марк был уверен: Лёха был хорошим мужем и неплохим отцом — иначе Вера просто не стала бы с ним жить.

Но потом что-то изменилось. Совсем недавно. Не потому что Марк вернулся. А потому, что умер его отец. Или что-то стало известно, чего раньше никто не знал. И Ваан подвесила Лёшу за яйца: теперь он вынужден делать всё, что велит она, а не отец. И сейчас её он боится куда больше. Его отец правильно сказал, что Алексей «творит какую-то херню». Но теперь Марк сомневался: а для того ли старалась Ваан, чтобы подать Веру Марку на блюдечке, как она его уверяла? Вот тебе, мой мальчик, и её разочарование в муже, вот тебе и адвокат, и развод. Или ей нужна как раз Вера, а не Марк?

Теперь вокруг неё скачет козликом этот Вестлинг. Измайлов-старший рвёт и мечет, что сын собрался разводиться, но хочет избавиться только от Марка. А губернатор хочет, чтобы Марк, наоборот забрал Веру с ребёнком и увёз. Каждый преследует какую-то свою цель, но везде Вера, Вера, Вера…

А Марк как тот Неуловимый Джо. Не потому неуловимый, что его никто не может поймать, а потому, что он на хуй никому не нужен.

Что там говорила Стелла на счёт договоров?

«Ты не можешь подписать ни одного документа сам»?..

А кто может?

Они сели в машину, и Марк спросил:

— Что за хрень происходит вокруг Веры? — Он показал пальцем на Мамая. — И не вздумай изображать глухонемого, а тем более мне врать.

Мамай тяжело вздохнул, посмотрел на свои командирские часы — большой циферблат, крупные цифры — протёр стекло рукавом, а потом только сказал:

— Эта хрень началась ещё до твоего рождения.

— Ну хорошо хоть не тогда, когда рыбу в нашей реке ещё ловили костяными крючками, — усмехнулся Марк. — Я прекрасно понимаю, что когда-то и мой отец был молод и горяч, и ты был посвежее. Но давай я облегчу тебе задачу и спрошу прямо. Кто её отец?

— А что было потом? — спросила Файлин.

У неё был такой красивый смех, как серебряный колокольчик, и такой приятный голос, что Вера невольно улыбнулась.

— Потом мы переехали, осенью я пришла в новую школу, оказалось с тем позёром в одном классе, — ответила Вера. — И, конечно, без памяти в него влюбилась.