Книга Не отрекаются, любя..., страница 95 – Елена Лабрус

Вера осеклась. Закрыла глаза. Не потому, что их жгли слёзы, а значит вот-вот потечёт тушь и испортит её часовые усилия. Не потому, что была не права, хотя, наверняка, не права: в этих спорах, как в любых в спорах, нет правды — одни обиды. Вера осеклась потому, что только сейчас поняла, что не так между ней и Марком.

Нет: что не так с ней.

— Не смей больше указывать, что мне делать, мама, — выдохнула Вера. — Не смей говорить про Реверта, что теперь я должна быть с ним ради Ваньки. Что это мой долг матери — сделать так, как лучше для ребёнка, а не для себя. Может, по твоему мнению, мы и должны жить только ради детей. Только я так не считаю. Да, это не ты, это я всё испортила. Я тебя разочаровала. Я исполнила твой самый страшный кошмар: разведёнка с ребёнком. Что люди скажут, — взмахнула руками Вера. — Но в этом нет твоей вины. Только моя. Я люблю тебя, мам. И благодарна за всё, что ты для меня сделала. Но, если ты ещё раз скажешь: «Я считаю, ты должна…», я заберу Ваньку и уеду.

Вера сгребла рассыпанную косметику в гробовой тишине. И обернулась в дверях.

— Это моя жизнь, мам. Не Ванькина, не твоя. Моя. Я буду утром. И тебя не касается с кем я проведу эту ночь…

— Эй, подруга! — окликнула Веру Ирка. — Глотай коктейль веселее, а то что-то ты совсем приуныла, сидишь его греешь.

Вера улыбнулась.

— Я в порядке. Просто задумалась. — Подняла стакан: — За нас?

— За нас, — потянулись к ней своими фужерами девчонки.

— Ну где там твой адвокат? — осушив до дна очередную Маргариту, спросила Ирка.

С девчонками, Ирой и Лерой, Вера работала в крупной студии ландшафтного дизайна, куда пришла набираться опыта сразу после универа. Вера ушла, когда открыла свою компанию, а они так там до сих пор и работали. Лера — постарше и посерьёзнее. Ирка её полная противоположность. Но в данный конкретный момент, когда Ирка выдохнула и скосила глаза на бар, принципиальная разница между ними была только одна: Лера знала Реверта, а Ирка — нет.

— О, мой бог! Девочки, только не поворачивайтесь, — зашептала Ирина. — Там у барной стойки такой мужик, что я разом вспотела, взопрела и промокла.

Там, у барной стойки — Да чтоб его! — и стоял Реверт.

— Ну, после твоей третьей Маргариты, я даже поворачиваться не хочу, — усмехнулась Лера. — Тебе все сейчас мачо брутальные.

— Боюсь, тут тот редкий случай, когда она права, — выдохнула Вера.

И Лера, конечно, повернулась, а потом посмотрела на Ирку, что призывно поправила на груди кофточку, осуждающе:

— Расслабься, подруга, — хмыкнула она. — Там не по твою душу.

— В каком смысле? — вскинула Ирка подбородок, готовая возразить.

— В прямом, — обрезала Лера. — Это отец её сына, — показала она на Веру.

— Так это и есть знаменитый Марк Реверт?! Держите меня семеро, — рухнула та, привалившись к спинке. — А ты сразу не могла сказать, что он… ходячий секс?

— Тебе бы сейчас к своему лежачему полицейскому, — качнула головой Лера, имея в виду Иркино последнее увлечение, насколько Вера была в курсе личной жизни подруг. — Но чувствую четвёртого бокала не избежать.

— Так, погодите, погодите. А почему это не по мою душу? Насколько я поняла, — Ирка показала на Веру, — мы ждём адвоката? Так?

Вера глянула на телефон. Вестлинг прислал сообщение пару минут назад, что уже подъезжает.