Книга Неприличное предложение, страница 69 – Елена Лабрус

— О, ты удивишься, когда узнаешь результат. Обещаю, — похлопал его по плечу Гольдштейн, прощаясь.

И Прегер уже не переставал удивляться, когда сначала начал подозревать Селиванова и начальника безопасности, потом — жену. Теперь он честно мог признаться, что его паранойя цветёт буйным цветом, как жасмин в эти тёплые июньские дни, когда о сделке его спросила Божена. Платон вида не подал, но уши, как тот сторожевой пёс, навострил.

И подтверждение того, что основания для сомнений были, принёс безопасник.

— Это внук Гольдштейна, которого вредный дед исключил из завещания, — ткнул он в фотографию, где Божена кокетничает с белобрысым парнем в кафешке. — Они познакомились во время вашей поездки в Лос-Анжелес. И до сих пор переписываются.

— Ясно, — хмыкнул Прегер и начальника безопасности отпустил.

Походил из угла в угол, переваривая полученную информацию. О том, что невзрачный мятежный отпрыск Гольдштейна случайно оказался в той кофейне не могло быть и речи, но окончательные выводы всё же ещё делать было рано.

Прегер задумчиво поскрёб щёку и пригласил детектива.

— Ну, а ты мне что скажешь? — посмотрел он исподлобья на Тополева. — И лучше начни с хороших новостей, Стас. Плохими я уже сыт по горло.

— Я, мой друг, сообщаю факты, хорошие они или плохие — это ты решаешь сам, — усмехнулся детектив.

— Ну давай тогда свои факты, — устало упал Прегер в кресло.

— Сначала, если позволишь, у меня к тебе пара вопросов.

— Валяй, — заскрипел кожаной спинкой Платон, расправляя плечи.

— Как получилось, что ты вытащил Селиванова из тюрьмы?

— В Мексике-то? — хмыкнул Прегер. — Элементарно. Заплатил залог. — Он вздохнул, вспоминая. — Ещё в ту пору, когда мы только начинали с Зарецким, был у нас компаньон, совладелец холдинга «Лион Интернешнл Групп» Лёва Измайлов, благодаря которому мы и попали в игорный бизнес. Когда вышел чёртов закон, мы «Платан» прикрыли, а Лёва сначала ушёл в тень, а потом уехал в Штаты, создал инвестиционную группу и стал большим человеком.

— Которому свойственны маленькие слабости? — уточнил Тополев.

— Как уж он попал под облаву в этом притоне, какой дури обдолбался и какого чёрта вообще делал в Веракрусе, я не спрашивал. Он позвонил и попросил помочь ему и товарищу, которого нашёл подыхающим в тюряге. Мы же, русские, как известно, своих не бросаем. Вот я и выкупил обоих. Его и Селиванова.

— И не разу не спрашивал у Григория что он там делал?

— А смысл спрашивать? — хмыкнул Прегер. — Я проверил. У него была та же пустяковая статья, что у Измайлова. Только заплатить «выкуп» было некому. Он же у нас волк-одиночка, сам по себе. Измайлов, как вышел, предлагал отдать за него долг, лечение оплатить: Селиванова избили, заточкой лёгкое проткнули, раны загноились, начался сепсис. Мне его на руки уже почти в бессознательном состоянии выдали. Но Григорий предпочёл отработать. Вот и работал. Верой и правдой. У меня к нему претензий до этой возни с «Таймснэком» не было.

— А, может быть, зря, — положил Тополев перед Прегером копию вырезки из газеты.

Прегер поморщился: смотреть на тело растерзанной девочки, хоть фото для печати старательно отретушировали, было больно.

— Стас, зачем ты туда полез? Убийство его сестры — дело давно минувших дней.

— И хорошо, что минувших, — положил он перед Платоном ещё одну вырезку.