Книга Неприличное предложение, страница 87 – Елена Лабрус

Гриша не сомневался, что это не Платон убил друга Тольку, но даже ему выслушать правду было тяжело. А уж каково Прегеру было её озвучить.

— Ты сделаешь только хуже, — покачал он головой в ответ на желание Прегера рассказать правду пацану. — И всё равно до него не достучишься.

— Чёрт, я так перед ним виноват, — выдохнул Прегер, проглотив крепкий напиток как лекарство. — Мне даже похуй, что он трахал эту шалаву, она же всё равно нашла бы себе кого-нибудь моложе меня. Я говорил с Леславом, она и будучи замужем за ним трахалась со своими студентами. Но Илья… — он схватился за голову. — Мне жаль, что я послушал его мать и прекратил с ним общаться. Жаль, что никогда не интересовался как он живёт. И так жаль, что он винит меня в том, что произошло с его отцом.

— Давай я возьму это на себя, — положил ему руку на плечо Селиванов…

Сейчас, когда Прегер в сердцах, но заслуженно съездил ему по роже и пошёл искать Янку, Селиванов отчасти отправился выполнять данное ему обещание. Но не только.

Илья его узнал. Выдохнул.

— А ты кто такой? — смерил его взглядом.

— Друг, — качнул головой Григорий.

— Смешно.

— Ну посмейся.

Илья прищурился.

— И что от меня надо шестёрке Прегера?

— Григорий, — протянул Селиванов руку. — Приятно познакомиться, Илья Зарецкий-Лейкин.

— Мне неинтересно, как тебя зовут и насколько ты осведомлён обо мне, — проигнорировал он его руку. Сжал разбитый в кровь кулак. — Я спросил: что тебе надо?

— А мне кажется, у тебя есть вопросы поинтереснее. Например, кто убил твоего отца, — скользнул по нему взглядом Григорий.

От него не скрылись не только сбитые костяшки, не только лихорадочный румянец, проступивший на щеках Ильи. Он видел гнев, но видел и отчаяние. А ещё чувствовал, как болела за него душа. Куда сильнее, чем Гриша мог и предположить.

Он не знал о чём Илья говорил в комнате с Боженой, но меньше всего сейчас хотел бы оказаться на его месте: его чёртова жизнь рушилась, а он об этом ещё даже не подозревал.

— Это я и так знаю, — усмехнулся ему в лицо Лейкин.

— Не знаешь, амиго, — горько усмехнулся Селиванов в ответ. — Думаешь, подобрал запонку и всё понял? Во всем разобрался? И все великие истины познал?

— А ты, может, хочешь меня просветить?

— Я мог бы, — вздохнул Григорий. — Но сомневаюсь, что ты меня услышишь. Впрочем, мне плевать. Ответь мне только на один вопрос. Зачем ты мстил? Ты же ненавидел отца.

— За мать, — буркнул Илья.

Видимо, решил, что от «шестёрки Прегера» проще будет отвязаться, если отвечать.

— А она хоть раз тебя об этом просила?

— А об этом надо просить? — смотрел он на Григория дерзко, упрямо.

Селиванов и сам был не робкого десятка, но парень ему не уступал.

— Иногда — да, — уверено кивнул Григорий. — А иногда мы знаем это и так, когда те, кто нуждается в отмщении, сами попросить уже ни о чём не могут. Но тебе не показалось странным, что твоя мать всегда с тобой спорила, когда ты говорил, что отца убил Прегер? Что за всю жизнь она ни разу не сказала, что его ненавидит или что это его вина?

Тень догадки мелькнула по его лицу.

— Сука, это ты? — Илья схватил его за грудки. — Ты показал ей фотографию отца? Ты приходил к ней в пансионат?

— Я, Илья, — спокойно кивнул Селиванов. — Ты позволишь? — взглядом показал на сжимающие его одежду руки. — Хочу тебе тоже кое-что показать.