Книга Грязная сказка, страница 32 – Елена Лабрус

— Да, Таня, да, — вздохнул он тяжело. — Я знаю, что это было сродни зависимости, но я как тот хищник, что почувствовал вкус крови. Твоей крови. Ты разбудила во мне эту жажду. Я хотел увидеть в их глазах то, что видел в твоих. «Ударь меня!» Ты помнишь, как ты это попросила?

Она промолчала. Потому что помнила. Потому что ей хотелось крикнуть: «Пожалуйста, не надо!», но не в её характере сдаваться. Ей хотелось плакать, но все свои слёзы она выплакала ещё в двенадцать лет. Она умерла бы, но не попросила пощады.

— Как удобно, — усмехнулась она. — Делать то, что тебе нравится и сваливать вину на меня.

— Я не сваливаю. Я виноват. И мне досталось за это, наверно, даже меньше, чем я заслужил. Сначала меня отмудошил твой Кайрат. И я, наверно, должен быть ему за это благодарен. Я бы не смог остановится сам. Я вымещал на этих девушках всю боль, что чувствовал из-за тебя, но его кулаки меня отрезвили.

— Да, я в курсе, что ты вёл себя как конченый садист.

Она ковырнула капрезе. И поняла, что даже хочет есть. В конце концов, дело это прошлое, аппетит ей не портит.

— А потом твой сосед, помнишь, такой с наколками, что всё ходил в белой майке?

— Колян?! — жевала она ломтик помидора с моцарелой.

— Знаешь, он как-то не представился. Просто выловил меня возле дома и тоже избил. А потом ещё машину спалил.

— Колян?! — не могла поверить она в услышанное, отложила вилку и смотрела как он молча играл желваками.

Таня понятия не имела, что Колян так поступил. Он и словом не обмолвился, когда она уезжала. Только Васька плакал, и Таня отдала ему все деньги, что у неё были, на похороны матери.

— Он сказал, если увидит меня рядом с тобой ещё раз, убьёт, — нарушил Влад молчание. — И после того, как я неделю отвалялся больнице под капельницами и ссал кровью, я ему даже поверил.

— Клянусь, я не знала.

— Не то, чтобы я испугался, — он выдохнул. — Я ждал тебя. Я искал тебя. Я хотел тебя увидеть ещё хоть разочек перед отъездом. Может быть попрощаться, по-человечески, чтобы ты не думала, что я сбежал. Я не сбегал.

— Я знаю, Влад, — опустила она глаза, а потом снова подняла их. — Я тоже. Мама прислала билет — отцу повредило ногу газонокосилкой. Он потерял очень много крови, но, к счастью, поправился, хоть с тех пор и хромает. А у них сезон, туристы, все комнаты расписаны на год вперёд. Я не могла её оставить одну. Я даже в институт вернулась с опозданием.

— Мне жаль, — и снова напряглись его скулы, когда он сжал зубы. — Жаль, что так всё вышло тогда. Странно, что мы так об этом до сих пор и не поговорили.

— Я не хотела об этом говорить. Мне тоже было очень больно, Влад. А ещё я сделала аборт.

Он уставился на неё так, словно у неё над головой загорелся нимб.

— Ты была беременна?

— И это был твой ребёнок.

Он ошалело молчал какое-то время, а потом упёрся локтями в стол и закрыл лицо.

— О, господи!

Трудно даже предположить, что творилось сейчас у него на душе.

Он тяжело выдохнул сквозь пальцы, сместив ладони вниз, а потом вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Он был мальчик или девочка?

— Я не знаю, — пожала плечами Таня.

Эта мука на его лица была просто невыносимой.

— Ему сейчас могло быть уже одиннадцать лет.

Его ресницы дрожали, когда он прикрыл глаза, и в уголках глаз заблестели слёзы.