Книга Грязная сказка, страница 54 – Елена Лабрус

— Как скажешь. Не боишься, что я спрошу её о тебе?

— А есть что-то, чего ты обо мне не знаешь? — снова нарисовал он улыбающиеся скобочки.

— Конечно. Кто такая Эва?

— Ты до сих пор не успокоилась?

— Ты же сам меня научил, эффект Зейгарник. Незавершённые действия запоминаются лучше завершённых. А ты ни разу не сказал о ней правду.

— Хорошо, сдаюсь. Она моя сестра-близнец.

Таня улыбнулась. На самом деле не так уж её уже и интересовала его загадочная подружка, правду о которой он так тщательно скрывал. Скорее всего он её даже специально выдумал, чтобы поддерживать в Тане этот интерес.

— Записала. Версия номер пятнадцать. И хочу отметить, ты ни разу не повторился.

— Да, у меня мега-мозг. Трогательную историю как нас разлучили в детстве сразу рассказывать или дашь время подумать?

— Подумай, — милостиво согласилась Таня. — Тогда твои истории звучат намного красочней.

— Спасибо, моя красавица. Твой адрес: Адмиральская, 8. Жукова Елизавета Петровна.

Глава 18

Наши дни

ТАНЯ

«Жукова Елизавета Петровна», — невольно скользнул Танин взгляд по мятой бумажке, которую достал из куртки Эрик. И из всех вопросов, возникших в её памяти, основным стал: «Интересно, она ещё жива?»

— Понятия не имею кто это, — скомкал он записку и оглянулся в поисках урны. — Чего только не заваляется в карманах.

На стерильно чистой, блестящей мрамором платформе, где они ждали поезд Нарита-экспресс, выкинуть мусор было некуда.

— Держите, ваши билеты, — обратилась к ним их сопровождающая Ольга, бойкая блондинка с шикарными накладными ресницами.

— А мусор? — покрутился опять Сикорский.

— О, с мусором в Японии проблемы, — пожала она плечами и показала рукой. — Мусорки есть только возле аппаратов с напитками, но туда по умолчанию принято выбрасывать только баночки от этих самых напитков. Алюминиевые отдельно, пластмассовые отдельно. Так что, всё своё ношу с собой. Иногда целыми днями так и ношу эти пакетики.

Она продемонстрировала свою сумку размером, действительно, с хорошую урну.

— Понял, не дурак, — Эрик снова сунул в карман свою многострадальную бумажку.

— Наша станция называется Щинагава, — Ольга повесила сумку на плечо и повернулась в сторону бесшумно показавшегося поезда. И эта её мягкая «щ» в пику всем поисковикам, в которые заглянула Таня, называвшие станцию и «Синагава» и «Шинагава» заставляли верить, что живёт она в Токио давно. — Это на всякий случай, потому что я вас буду сопровождать до самой гостиницы и завтра соответственно проведу с вами весь день, в том числе буду вашим переводчиком на переговорах.

Поезд не ехал, он низенько летел над землёй. За окнами мелькали строго расчерченные рисовые поля и игрушечные японские домики, стоящие друг к другу так плотно, что казалось, можно рукой достать до балкона соседа.

Ольга рассказывала какое дорогое в Японии электричество, а отопления в принципе нет. И что на северных островах зимой температура опускается до минус восьми. Тогда вся семья живёт в одной комнате и греется одним калорифером. А рука Эрика нежно гладили Танину кисть.

Его пальцы с нажимом проникали между её пальцами, а затем возвращались, поглаживая между косточками. И снова медленно вниз, раздвигая, преодолевая сопротивление узкого расстояния между фалангами. От этого ритмичного движения хотелось стонать, словно рука его лежала не на подлокотнике кресла, а гораздо ниже, там, где уже стало невыносимо горячо за эту недолгую поездку.