Книга Под каблуком у Золушки, страница 102 – Елена Лабрус

В отличие от него, Лёха был безмятежен, невозмутим и миролюбив как буддийский монах, а после пиццы и вообще постиг дзен и, стоя в очередной пробке пел что-то из бессмертного репертуара Льва Лещенко.

— Лай-ла, лала, лала, ла-ла, ла-ла…

— Лёш, — перебил его Кайрат, очередной раз перебирая свои бумаги, — если четыре года назад в Лондоне Роберта уже была знакома с этим врачом, а ни в одном университете мира его имя не зафиксировано, значит?

— Значит, они познакомились намного раньше. Он поменял фамилию или не настоящий сварщик.

Он посмотрел на Кайрата, ослабившего узел галстука. В майке и шортах ходить было намного проще, но те дела, которые он взялся решать, требовали строгого дресс-кода.

— Какой из этих вариантов нравится тебе? — постукивал в такт своей мелодии по рулю Алексей.

— Правильный, конечно, — тяжело вздохнул Кайрат. — Хотя чувствую доктор этот — тупик. Таскается у Роберты на побегушках и вряд ли сам понимает, что к чему. А то, что врач из него никакой — факт. Жаловались мне на него старушки одни на лайнере. Уверен, никто не понимает в медицине лучше, чем больные всем на свете старушки.

— Тогда вычёркивай его. Информации минимум, имя и диплом липовые. И ни с какого боку не подойти. Только зря время потратим.

Они двигались по дороге с крейсерской черепашьей скоростью.

Если доктор липовый, то он не сможет нормально законсервировать «материал», который скорее всего удалось собрать Роберте. А значит, скоро-скоро Роб пожалует по его душу лично.

Кондиционер не справлялся, пришлось открыть окно. Ветерком подуло, но таким ядовитым, что через пять минут от выхлопных газов запершило горло.

Пришлось закрыть окно.

— Пусть рычит, — снова включил Алексей охлаждающий агрегат. — Вроде рассасывается потихоньку. Ещё вон до развязки, а дальше пусто. Что-нибудь ещё у тебя есть?

Да. В старых мамкиных вещах, где Данка нашла свою форму для петушков, Кайрат тоже кое-что нашёл. Детскую кофточку сочного персикового цвета с аппликацией мордочки какого-то существа, похожего толи на исхудавшую лису, толи на отъевшуюся белку. Они с Данкой сошлись во мнении, что вещь эта явно забугорная, чего в их семье отродясь не водилось, а значит, может сойти за наследство, оставленное ему его родными родителями. Только вышитая вручную гладью буква «В» сильно смущала. И Кайрат посчитал это скорее наследством детского дома, а потому, хоть и забрал, но посчитал и это не зацепкой, а так, мимо.

Но кое-что полезное у него всё же было.

— Есть странная история, в связи с которой упомянута некая Анна Косминская и одна из версий картины «Алжирские женщины» Пабло Пикассо.

И Кайрат точно знал, что это зацепка. Потому что версию «K» этой картины он как раз и купил.

— Якобы подлинник картины был признан подделкой и продан за смешные деньги. И там в документах стояла её подпись как оценщика. И когда разразился скандал, от неё открестились все аукционные дома, которые до этого чуть не молились на неё как раз как на специалиста по Пикассо. И как не пытались оправдать её промах неопытностью и молодостью, карьера её была погублена. И угадай, кто купил эту настоящую картину как фальшивую?

— Дай-ка подумать, — почесал Лёха затылок. — Случайно, не сеньор ли Альварес?

— Нет, не угадал, — счастливо улыбнулся Кайрат. — Некий любитель антиквариата и русских художников, никому не известный Леонардо Купер.