Книга Под каблуком у Золушки, страница 101 – Елена Лабрус

— Закажешь мне такси? — Оксанка тоже последовала его плохому примеру, только положила ветчину на хлеб.

— А ты их разве не дождёшься?

Она отрицательно помотала головой, жуя свой бутерброд.

— У меня там всякие мелочи скопились. Одно постирать, другое погладить, третье подшить. И так прогуляла целый день.

Пашка оказался слишком хорошо воспитан, чтобы говорить с ней наедине о личном и очень деликатен, чтобы задавать какие-то вопросы. Но всю дорогу, пока её вёз, он не давал ей скучать. И даже довёл её до двери, передав с рук на руки маме.

В ванной Оксанка, пока наливала в банку воду, критически осмотрела свои плечи, на которых проступили веснушки. «Эх, не надо было надевать этот сарафан перед свадьбой!»

И пусть у неё не было маленькой красивой вазочки, но на придиванной тумбочке в пол-литровой банке пушистая розочка и ветка нераспустившегося жасмина смотрелись вместе, словно созданы друг для друга.

Кайрат так и ездил с ней каждый день в автобусе. Только теперь встречал у подъезда и вечером провожал до двери. И Оксанка видела его припаркованный джип у себя во дворе.

Он приносил ей шоколад в плотных коробочках, пластиковые стаканы с нарезанными фруктами и мягкие игрушки, наполненные мелкими шариками. И она составляла зверушек на спинке своего дивана как на спасательном плоту, начав эту коллекцию с той самой «облезлой» кошки, которую когда-то подарил ей Лёшка.

В нагруднике у серого медвежонка она нашла открытку сердечком и номер телефона, нацарапанный таким знакомым почерком.

— Здравствуйте! Знаете, кто я? — спросила она тихо, спрятавшись поздним вечером за закрытой дверью.

— Попробую угадать, — прозвучал его голос камертоном. — Стюардесса вьетнамских авиалиний? Нет? Официантка из соседнего ресторана? Опять нет?! Может быть, прекрасная незнакомка из автобуса?

— Я по объявлению. Я тут нашла одну вещь. Мне кажется, она ваша.

— О, да! Я так много всего потерял. Я даже не знаю, с чего и начать. Может быть, это мой воспалённый разум, который я растерял в дороге, пока искал путь туда, где меня всегда ждали?

— Нет.

— Может, глупые мечты, которые так долго заслоняли от меня истину.

— Не-а.

— Я кажется, знаю. Наверно, это моё несчастное разбитое сердце. Я бросил его к ногам одной прекрасной дамы, но она его даже не заметила. Да? Как хорошо, что вы его нашли.

— Что же вы с ним сделаете?

— О, я дурак, который не учится на собственных ошибках! Я снова брошу его к её ногам.

— А если она снова перешагнёт или растопчет его?

— Значит, я снова его соберу по кусочкам и, отряхнув от пыли, последую за той, что оказалась так жестока, куда бы она не пошла, и буду верить, что однажды она простит меня и снова полюбит.

— Тогда я, пожалуй, оставлю его себе. Вижу, вы совсем не умеете с ним обращаться.

Оксане казалось, она уже всё ему простила, но он был так божественно хорош, когда чувствовал себя виноватым, что она бы мучила его вечно. Только вот беда в том, что она его тоже любила. И решила, что на Данкиной свадьбе скажет ему про сына. Может он ещё и не вымолил окончательное прощение, но узнать про сына заслужил.

КАЙРАТ

День выдался просто невыносимым.

Даром, что среда. Выглядел он как настоящий понедельник, день голодный, злой, с пробками и головной болью.

Если бы не Лёха, подкормивший Кайрата по дороге куском пиццы, то он так бы и не поел. У Лёхи, наверно, тоже болела задница весь день сидеть за баранкой, но у Кайрата болела и задница, и ухо от не замолкавшего телефона, и взмыленная шея дымилась как у арабского скакуна.