Книга Под каблуком у Золушки, страница 97 – Елена Лабрус

— А ей не перепих, ей ребёнок нужен.

— Странная женщина, — почесала она ручкой всё той же вилки голову. — Я думала, она реально запала на тебя. По крайней мере, мне жевала, что это любовь. Слушай?

Она доверительно наклонилась к нему через стол.

— Так может это правда любовь? Заделай ты ей ребёночка. Будет нянькаться с ним и успокоится.

И трудно было понять смеётся она над ним или действительно так думает.

— Да, я бы даже женился, — сказал он почти искренне. — Только я ей на самом деле не нужен.

— Знакомая ситуация, — откинулась Анька на спинку диванчика. — Я же тоже тогда в Лондоне поверила в её чувства. Блин, дура! Но раз уж у нас такой выдался вечер откровений, расскажу.

Она взяла фужер, поболтала трубочкой лёд. Кайрат не понимал, как можно пить такую отраву как Лонг-Айленд, но Аньке коктейль нравился.

— В-общем, в уличном кафе у меня спёрли сумку. Дёрнули со стула и бежать куда-то в подворотню. И мне бы забить, но и бегаю я быстро, и своё добро не привыкла всякой падали дарить. Я стартанула за сумкой, и у меня были неплохие шансы, если бы этот урод не сбил меня, когда я его почти схватила.

Она сделала большой глоток, больше похожий на долгую затяжку. Официантка принесла жареные в сухарях кальмары. Он подвинул Аньке тарелку, но она отказалась.

— А знаешь, я вот сейчас думаю, — она вдруг отставила свой коктейль. — А она ведь сучка стояла там, сзади, у мусорных баков, и ждала пока он меня изнасилует. Я выгибалась как могла, когда мне зажимали рот. И в этом перевёрнутом вверх ногами переулке, клянусь, именно её я и видела. А потом меня так приложили башкой о мостовую, что всё поплыло перед глазами. И этот хмырь всё возился и возился. И на самом деле вот не так уж и противно было. Какой-то он прямо чистенький был, и пахло от него какими-то лекарствами. Мне показалось, он даже поцеловал меня на прощание, — она улыбнулась. — Ну, как поцеловал, так, лизнул как щенок.

— Ты говоришь об этом так… — Кайрат пожал плечами. — Что мне даже тебя не жалко.

— Да, мне твоя жалость ни к чему, — хмыкнула она. — А вот Роби тогда меня пожалела. Сумку мою принесла. Сказала видела, как мы рванули и тоже побежала за нами, но заплутала. И я ей тогда соврала, что меня не изнасиловали. Что он хотел, но она его, наверно, спугнула.

— И ограбили, и изнасиловали сразу, — Кайрат даже не знал верить ли ей. — Чудесный денёк в Лондоне!

— О, да! И Роби притащила меня к себе домой и утешала целую неделю, — она посмотрела на него многозначительно. — Как могла. И я ведь ей поверила.

— И осталась должна?

Кайрат показал на её пустой стакан, но она отказалась.

— Нет, не должна. Но с ней просто было весело. Она какая-то…, — девушка задумалась. — Ты же знаешь, что она художница?

— О, да! Я знаю, — улыбнулся Кайрат.

— А что она знает восемь языков?

— Да, она много чего знает, и она очень талантливая.

— Она объездила весь мир. И с ней такое чувство — везде как дома.

— Скажи, — вдруг пришла Кайрату в голову сумасшедшая идея и он полез в телефон. — А ты узнала бы этого своего лондонского насильника?

— Смеёшься? Не Джек-Потрошитель, конечно, но я запомнила даже родинку у него над бровью.

Кайрат удивлённо увеличил фотографию судового врача, размещённую на сайте круизной компании, рассматривая коньячного цвета глаза, широкие аккуратные брови и родинку…