Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 102 – Елена Лабрус

— Умоляю тебя, только не мексиканская кухня, — комментировала она его предложения. — Она ужасно острая и там везде фасоль.

— Фасоль — это же вкусно, — не понимал он.

— Фасоль — это газы, — говорила она шёпотом, делая большие глаза. — А я не хочу вонюче пропердеть свою новую шубу в первый же день.

— Тогда выбирай сама, — засмеялся он, прикрываясь рукой.

— Давай вон там, — она показала пальцем себе за спину. — Салат Цезарь и кусок пиццы. Мне Маргариту или какая будет.

— Хорошо, — Кайрат встал. — Чай, кофе, шампанское?

— Не, не, никакого алкоголя. Что-нибудь горячее. Всё равно.

— Не скучай, — он подмигнул и ушёл в указанном направлении.

А когда вернулся с подносом в руках, возле их столика стояла компания из трёх парней. И двое вроде выглядели потрезвее и озадаченными, а третий, с белёсыми ресницами, Кайрату совсем не нравился.

— Это он, да? Он? — спрашивал парень с таким видом, словно имел право задавать такие вопросы. — На этого хлыща ты меня променяла?

— Ром, да ладно тебе, пошли, — уговаривали его товарищи.

Кайрат поставил поднос на стол и посмотрел на Оксанкино бледное и испуганное лицо.

— Променяла меня на его денежки? Смотрю разодел уже тебя. И двух дней не прошло.

— Ром, да пошли уже, — упёрся ему в плечо товарищ, но парень грубо вырвался.

— Нет, я хочу знать. Это он да? Твой новый … хахаль. — Он явно хотел использовать слово и грубее, и примитивнее, но на своё счастье сдержался.

Кайрат медленно обошёл стол, чтобы оказаться к нему ближе, и ярость закипала в нём как вода в котле. Одно неосторожное слово и котёл рванёт.

— Ром, иди уже, пожалуйста, — подала голос Оксана. — Мы с тобой всё выяснили. И ты выпил.

— Я выпил?! Нет, я не выпил. Я горе заливал. Я ведь любил тебя. Да и сейчас люблю, — он сморщился, словно хотел расплакаться. — У нас же всё серьёзно было. По-настоящему. Мы пожениться хотели. Детей завести.

Оксанка вздрогнула как от удара током. Кайрат никогда не видел у неё такого лица. Холодное, ледяное, непроницаемое, она хотела убить его взглядом и процедила сквозь зубы:

— Рома, иди отсюда!

— Что продалась за бабки, да?

В зале стояла гробовая тишина, народ перестал жевать и напряжённо следил за происходящим.

«Ну, давай же, давай! — мысленно подначивал его Кайрат, сжимая кулак, и чувствуя, как заныли разбитые костяшки. — Назови её «сука» или «шлюха». Скажи что-нибудь, мальчик. Заслужи это.»

Парень пару раз качнулся на ногах, собираясь с силами, чтобы выплюнуть ей в лицо это слово, но передумал. Он махнул рукой, развернулся, и поплёлся прочь, поддерживаемый своими друзьями.

— Пойдём отсюда, Кай, — сказала Оксана, вставая и сдёргивая со спинки стула свою сумку. Она, не поднимая глаза и не оглядываясь, пошла прочь из зала.

Кайрат осмотрелся. Под его недобрым взглядом, замершие в ожидании представления посетители, снова опускали носы в тарелки. И он, подхватив её забытые покупки, послушно пошёл следом.

— Прости меня, — всхлипывала Оксанка, вытирая слёзы салфеткой в том самом кафе, от которого она отказалась. — Я не хотела тебе говорить.

— Ты и не должна была, — успокаивал её Кайрат, ловя себя на каком-то совершенно неожиданном чувстве.

Что это? Ревность? Ему трудно было поверить, что его Оксанка, девушка, которую он считал своей собственностью просто потому, что она его любила, вдруг могла ускользнуть. Уже ускользнула, как пойманная рыба из рук. И не осознание собственного эгоизма его обескураживало — на нём как на каркасе держалось всё здание его личности. Вся его жизнь рассыпалась. Он терял над ней контроль. Вот что происходило.