Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 24 – Елена Лабрус

— Это кто же у нас такой щедрый? — он натянул пальто.

— Тебе не понравится, но я всё равно скажу, в порядке компенсации за то, что ты заставил меня согласиться.

Он замер и улыбнулся, сверху вниз глядя на этого воинствующего лохматого гнома.

— Я теперь работаю на Савойского.

— Правда? — спокойно спросил Кайрат, хотя внутри всё закипело от злости. И здесь он! Не хочет ли он её использовать? — И кем же?

— Я заполняю контентом их сайт.

— Удалённо? — он осторожно, но облегчённо выдохнул.

— Да. Но я нечаянно кое-что узнала. У тебя есть среди аналитиков какая-то Нелли?

— Есть и что? — он засунул руки в карманы.

— Уволь её на хрен! Она к Савойскому слиться намылилась.

— Надо же. Спасибо! Слушай, а может тебе в офис к ним завербоваться, втереться в доверие. Будешь моим секретным шпионом? — улыбнулся он.

— Да, ну тебя! — Она стукнула его в живот, и он застонал, согнулся, сделав вид что она застала его врасплох.

— Ладно, Романова, давай, не скучай! — он уже открыл дверь, но подозрительно посмотрел на её парадный вид. — А ты куда это намылилась на ночь глядя?

— Семь часов, Сагатов, какая ночь? Пойду Оксанку навещу.

— Мнн, — промычал он, как будто понятия не имел о чём она говорит. — Ну, приятно вам перемыть мне кости.

— Да уж не сомневайся, икать тебе, не переикать, — крикнула она ему вдогонку.

Он улыбнулся и вызвал лифт. Впереди у него ещё непростой ужин с возможной роднёй.

Глава 5. Дана

Оксанка открыла дверь в обтягивающем нежно-розовом спортивном костюме. И Дана невольно покосилась на её плоский живот.

— И что ты собираешься там увидеть? — она выпятила его, рассматривая.

— Ну, хотя бы какой-нибудь намёк.

После десятиминутного разговора с братом она устала больше, чем после дня работы, и бессильно рухнула на диван, едва добравшись до комнаты.

— Ну, рассказывай, подруга. Что решила?

— Может по пять капель?

— Если только по пять.

Хрупкая, светлая, нежная, словно сотканная из света и воздуха Оксанка с детства выглядела как заблудившийся эльф. С испуганными синими глазами, пшеничными волосами, которые к двадцати шести она превратила в холодный блонд, и мелкими веснушками, которыми покрывалась её кожа при любом намёке на солнце. Рядом с ней Данка смотрелась как чистокровный гном, злобный и неказистый. По крайней мере она себя воспринимала именно так.

— Для особого случая берегла, — поставила Оксанка на столик красную бутылку Fragolino, игристое вино с земляничным вкусом. — Думаю, он как раз настал.

Дана открывала, а Оксанка прищурила один глаз, ожидая подлый удар деревянной пробкой.

— Не боись, за дело берётся профессионал, — успокоила её Данка, и клубничная жидкость запенилась в фужерах.

— В-общем, ребёнка я решила оставить, но Каю об этом не говорить. Всё, у него своя жизнь, у нас своя.

Данкины брови уползли вверх на добрых пять сантиметров. Нет, на самом деле характер у Оксанки — кремень, с её-то внешностью и ни одного парня, кроме Кая. Но вот именно с Каем она вела себя как тряпичная кукла.

— А выдержишь? — Данка всё не решалась протянуть фужер.

— За выдержку! — предложила тост Оксанка.

— Вкуснота, — сделала добрый глоток Дана.

— И вот ещё что, — сказала она, едва пригубив. — Если ты проболтаешься, ты мне больше не подруга.

— Ты же знаешь, я — могила, — улыбнулась Данка.