Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 62 – Елена Лабрус

— Да прекрати ты так расстраиваться из-за старой рухляди, — успокаивал её Лёха. — Ну и что с того, что мама его так любила, это всего лишь вещь. Глупо привязываться к вещам.

Он сидел на том же диване, даже на том же самом месте и глядя на его длинные пальцы, играющие с пультом, Данка первый раз подумала, что ведь можно притвориться. Сделать монтаж, склеить два кусочка киноленты и обмануть время.

— Будешь ужинать? — спросила она из кухни, заглядывая в холодильник.

— А что есть?

— Еда. Магазинная. Готовая, — она появилась в дверях. — Вот ни за что не поверю, что ты привереда.

— Я — нет, но не хочу заставлять тебя готовить, тем более после трудового дня.

— Я на дому работаю, у меня что будни, что выходные, всё одно. Так что на счёт ужина?

— Пошли!

Остатки салатов, курицы гриль, какое-то печенье — Данка усиленно выдумывала легенду откуда это всё у неё, но Лёха, к счастью, и не спросил.

— А мне работу предложили, — сказал он как бы невзначай, хотя Данка видела, что ему хотелось об этом поговорить.

— У тебя же есть работа, — удивилась она.

— Эта, как бы правильнее сказать, посерьёзней. Товарищ предложил, тоже бывший альфовец, хотя мы и говорим, что бывших не бывает.

— Поделишься или секрет?

— Поделюсь. Буду работать телохранителем, — он накручивал верёвочку от чайного пакетика на ложку. — Он сам так работает. Говорит, работа не пыльная, а платят неплохо. Так что я решил согласиться.

— Тогда я рада за тебя. Разомнёшься. А то засиделся там в своей ремонтной конторе, — улыбнулась она.

— Это точно. Не знаю, правда, насколько меня хватит. Не люблю я этих капризных детей.

— Тебя ребёнка нанимают охранять?

— Да, — кивнул он, жуя.

— Валяюсь я с этих богатеньких с их паранойями и манией преследования, — сказала она, имея в виду совсем не Лёхиного нанимателя.

— И я валяюсь, и сомневаюсь пока. Но, в принципе, я ж не нянькой устраиваюсь, моя задача за подозрительной суетой вокруг следить, а не сопли им подтирать.

— А у тебя есть дети? — Данка забрала у него кружку и пошла наливать свежий чай.

— Нет, — ответил он ей в спину.

— Конечно, какие дети, когда ты всё по горячим точкам, да в разъездах, — поставила она перед ним кипяток.

— А ты сама почему не замужем-то?

— Господи, Лёха, да не трави ты мне душу. Не замужем и не замужем. Не сложилось, вот и всё. Не встретила никого подходящего, никому не пригодилась.

— А я надеялся ты скажешь, что ты меня ждала.

— Ага, — она посмотрела в его самые прекрасные на свете глаза и ничего не почувствовала. Ничего. — И ещё бы столько прождала, не урони я так неудачно телефон.

— Ты права. Наверно, я мог бы сделать больше, чтобы тебя найти.

— Наверно, если бы, возможно — всё это слова. Пустые слова, которые ничего не меняют. Поэтому пусть оно всё идёт как идёт. И не будем торопиться.

И Лёха понял её слова буквально. И ни с чем её не торопил, за что Данка была ему бесконечно благодарна.

Но сегодня она красила глаза, чтобы пойти с ним на предновогоднюю вечеринку. И вряд ли ей удастся спровадить его после домой. И она ненавидела себя за это, и презирала, но чувствовала себя как политрук перед танком со связкой гранат: «Велика Россия, а отступать некуда!»

Вечеринка эта обещала стать той ещё ярмаркой лицемерия: беременная от другого мужика Оксанка со своим новым ухажёром Ромой, Лёха и Данка, изображающая из себя непорочную деву Орлеанскую.