Книга Элемента. N, страница 58 – Елена Лабрус

— Знакомое решение, - отозвалась Ева, глядя на Изабеллу, которая отломила кусочек подсохшего уже на тарелке сыра.

— Да, - сказала рыжеволосая девушка, жуя жесткий сыр, - А я и правда проголодалась.

— Так не стесняйся! – предложила ей Ева, обрадовавшись, что горячий чай и хоть какие-нибудь килокалории попав в её организм уже заметно подняли ей настроение.

— Ну, я тогда и продолжу, пока ты ешь, - сказал Арсений, - В-общем, бабушка дала согласие, мама её приняла обет, и дед был этому несказанно рад. Под каким-то благовидным предлогом он всего лишь сделал ей укол, который привел к выбросу гормонов, и она забеременела.

Ева, которая тоже стащила с тарелки кусок сыра, перестала жевать.

— Ты хочешь сказать, что, - Ева не знала, как продолжить.

— Да, сквозняком надуло, - хихикнула Изабелла.

— Нет, нет, я хотела сказать, что это же непорочное зачатье! – уставилась на неё Ева.

— Да, - спокойно подтвердил её слова Арсений, - И с точки зрения науки - это удивительно, а с точки зрения законов, принятых в Замке – страшное преступление. А мама Изабеллы была не просто рядовая монашка, она была Повитухой.

— Арсений, - укоризненно покачала головой Изабелла, - ты опять? Ева, по сути их работы, конечно, Повитуха назвать правильнее, но обычно их называют Ангелы Жизни, или Белые Ангелы. Они приносят новорожденным души и дают имена.

— Господи, ну, и фантазия тогда у них, скажу я вам! Не в обиду будет сказано, но более странных имен чем у вас, я в жизни своей не слышала, - высказала Ева своё мнение.

— Они не виноваты, - вступилась за Ангелов Изабелла, а Арсений просто улыбнулся, - Не они выбирают эти имена, они просто обязаны донести их до родителей.

— А кто? – не унималась Ева.

— Есть правила, когда каждому дню месяца соответствует своя буква, есть список имен, которые не должны повторяться, - стала пояснять Изабелла.

— Да, я читала, читала, - перебила её Ева, но ведь когда-то кто-то установил этот порядок, внес эти странные имена в эти списки. Это был кто?

Изабелла пожала плечами, Арсений тоже промолчал.

— Ясно, история умалчивает, - подвела итог Ева, - прости, я перебила про твою маму. Как наказали её за это преступление?

— Вот именно это и расстроило меня больше всего. Ей дали возможность родить, а затем в прямом смысле слова побрили в Лысые Сестры, - ответила Изабелла, и на глаза её навернулись слезы, - Бедная моя мамочка!

— Лысых сестёр обривают на лысо и лишают их голоса. Не того голоса, что они не имеют права голосовать на выборах, а самого настоящего живого голоса. Они не могут говорить, им нельзя писать, то есть все что у них есть – глаза и срок, который они отбывают, отмывая бесконечные коридоры Замка, - ответил Арсений за свою девушку, которая не могла говорить и только жалко всхлипывала.

— Но она же не виновата! Она же, наверняка даже не знала, что нарушила обет. Они же дают, как и все монашки обед безбрачия, да? – уточнила Ева.

— Да, они дают. И, конечно, никто и слышать не хотел ни о каком непорочном зачатии. Ее отца даже не вызвали для дачи показаний, хотя его и выслушал адвокат. Но у него тогда и не было никаких доказательств, кроме крошечной Изабеллы на руках, - продолжал Арсений.

— А сейчас? Сейчас есть? – с надеждой спросила Ева, - Ведь можно, наверно подать апелляцию, пусть дело пересмотрят. Я понимаю, конечно, что язык назад не пришьют, но зато она будет свободна и жить дома с семьей.