Книга Что знает дождь, страница 15 – Елена Лабрус

А за ночь пропиталось моими слезами.

Наверное, рыдая всю ночь, я не давала спать Оксанке.

Но с того дня больше почти не плакала. Не имела права.

Мама погибла из-за меня…

Словно ждала дорогих гостей, в свой девятнадцатый день рождения я убиралась в камере.

Стирала вещи, натирая жёстким куском мыла под струёй ледяной воды в раковине. Проветривала камеру. Наверняка в ней истошно воняло, хотя я уже почти не замечала. Остервенело тёрла присохшее к животу пятно…

— Тебе вернули твои вещи? — спросил меня на следующий день Урод.

Он сидел в кафе, вальяжно развалившись за столиком, который должна обслуживать я, и ковырял в зубах зубочисткой, словно только что плотно поел, хотя перед ним ничего, кроме бумажного стакана с кофе, который он принёс с собой, не было.

— Да, вернули, — кивнула я, стоя по стойке «смирно» с блокнотом в руках.

— Дура баба, — усмехнулся он. — Она и правда думала, что ты не узнаешь свои вещи?

— Что будете заказывать? — проигнорировав его риторический вопрос, заучено спросила я и обернулась на входную дверь, брякнувшую колокольчиком.

Гринёва сегодня не было в школе. Его телефон не отвечал. Но я надеялась, что он зайдёт.

— Кого-то ждёшь? — усмехнулся Урод.

За дальний столик сели две девушки, которые только что вошли. Заинтересованно оглянулись на Урода, пошептались между собой. Дружно ему улыбнулись.

Он смерил их взглядом, бросил зубочистку, выпрямил спину и тоже им улыбнулся.

Белая майка. Чёрная кожаная куртка. Густые волосы. Красивые мужественные черты. Обаятельная улыбка. В нём было всё, чтобы нравиться женщинам.

Если бы только они знали, что скрывается под этим обаянием.

— Я спросил: кого-то ждёшь? — перевёл он взгляд на меня.

— Нет. С чего ты взял, — опустив взгляд на стопку заказов в руках, перевернула я лист.

— Слушай меня, Блондиночка, — заставил он меня нагнуться и зашептал на ухо. — Даже думать о нём забудь. И ни дай бог он тебя трахнет. Тогда не только руку сломаю, башку ему проломлю.

— Ты сломал ему руку? — замерла я в ужасе.

— Не переживай. Он в порядке, — перестал Урод меня удерживать, и я разогнулась. — Походит месяцок в гипсе и будет как новенький.

— Ты… сломал… ему… руку… — повторила я как в бреду, не веря, что это правда.

— Только не надо делать из этого трагедию, — разозлился Урод. В глазах сверкнул лёд. — Ну, подрались за тебя пацаны, бывает. Другая бы радовалась такой популярности.

— Ты не пацан, — покачала я головой.

— Так я с ним и не дрался, — усмехнулся он. — Ты всё поняла?

— Ты не имеешь права, — выдохнула я. — Ты мне никто. Ты…

— Эй, эй! — взмахнул он руками. — Спокойно. Не гони волну.

— Нет, — покачала я головой.

— Что нет? — хмыкнул он.

— Ты больше не будешь мне указывать что делать, где жить, с кем дружить. И не прикоснёшься, — процедила я сквозь зубы.

— М-м-м… вот как ты, значит, заговорила. И что же ты сделаешь?

— Узнаешь, — резко развернулась я.

В подсобке стащила с себя фартук.

— Уже уходишь? — стоял в дверях грузный неопрятный хозяин кафе, скрестив на груди руки.

— Да. Простите. Мне надо.

— Опять?

— Я ненадолго. Скоро вернусь.

Протиснувшись мимо него, я выскочила в коридор. Оттуда через чёрных ход — на улицу.

И минут через двадцать уже трезвонила в дверь квартиры Гринёва.

— Ты? — удивилась мама Андрея, распахнув дверь. Смутилась, но пригласила радушно, засуетилась. — Проходи, проходи. Андрюша у себя в комнате. Андрей, к тебе! — крикнула она.