Книга Моя и точка!, страница 52 – Елена Лабрус

Ей показалось, что по спине скользнуло холодком, словно кто-то прошёл. Но каждый раз выворачивать шею на любое движение за спиной уже было и неприлично, и даже унизительно, тем более там туда-сюда бегали официанты. Поэтому она не шелохнулась, когда Марат встал и аккуратно положил на угол стола салфетку:

— Сейчас вернусь.

Флегматично попивая вино, не повернулась она и на скрип стульев — возможно, кто-то ушёл следом за ним, а, может, пришли новые гости. Вот только рука с бокалом невольно дёрнулась, когда она услышала голос с таким знакомым мягким акцентом.

— У мужчин тоже есть чувства. Например, чувство голода, — услышала она под смех официантки.

И ей даже не пришлось оборачиваться, чтобы увидеть его. Ведь он прошёл к тому единственному столику, что был прямо перед Ией.

В потрясающем белом костюме и чёрной рубашке навыпуск, расстёгнутой на груди, он стоял, засунув руки в карманы, словно не решаясь сесть и смотрел на Ию, опустив голову. Нет, он не смотрел, он прожигал в ней дыру размером с тунгусский метеорит. И эта дыра всё ширилась и ширилась, пока их глаза не встретились.

Глава 48

— Луд, — выдохнула Ия одними губами, не в силах пошевелиться.

Он отодвинул стул, потыкал пальцем в раскрытое меню, захлопнул, отдал официантке, а потом только сел.

— Я скучал. Невыносимо, — произнёс он одними губами.

Ие вмиг стало жарко. Она опасливо, суетливо оглянулась.

Закрыла глаза. Выдохнула. Открыла. И глядя на него в упор, сказала так же беззвучно:

— Я тоже.

Выстрели она в него сейчас, и пуля не долетела бы быстрее, чем он встал.

— Потанцуешь со мной? — обожгло шею его дыхание.

— Я же не одна, — покачнулась Ия, оказавшись в его руках.

— Это всего лишь танец, — подхватил он её за талию.

Она запомнила полутёмный танцпол, где стройная, юная певица пела о неведомых ей в силу возраста страстях. А как и когда они оказались в туалетной кабинке — Ия и не хотела знать.

Прижав спиной к кафельной стене, он подхватил её на руки, и, сдвинув в сторону полоску трусиков, не вошёл — ворвался, вонзился, врезался в неё глубоким сильным толчком. И, ускоряя темп, опрокидывал на чёртову стену, вгоняя в неё свой чёртов здоровый член с размаха на всю длину, во всю его чёртову мощь.

И этот большой горячий железный член, что туго, ненасытно, яростно вколачивался в неё, заставляя дико взвывать, стонать и извиваться под его напором — было лучшее, что она когда-либо испытывала от близости с мужчиной. И его жадные влажные губы, терзающие, изводящие её своим напором — самый сладкий поцелуй, что когда-либо касался её губ.

Она содрогнулась всем телом, замерев в беззвучном крике, и обрушив на него всю мощь своего оргазма, выгнулась в его руках, когда и его тряхануло, качнуло, взорвало, и содрогнуло всем телом, разряжаясь в неё мучительными благословенными спазмами.

— Луд, — выдохнула Ия, корчась в судорогах. Ревниво, требовательно выжимая из его неподражаемого, безупречного, блестящего члена всё до последней капли.

— Моя, — вжимаясь пальцем в тугое пульсирующее плотное колечко её попки, выдохнул он.

И она дотянулась и сделала то же самое — нашла святая всех святых и жадным уверенным движением благодарно помассировала. И получила в ответ то, чего и не ожидала — ещё один мучительный спазм и стон — страстный, хриплый, отчаянный, непроизвольный и блаженный.