Книга Может быть, он?, страница 54 – Елена Лабрус

— А тебе оно зачем, это исследование? — спросил Вадик.

— А что плохого в том, что мне расскажут про точку Графенберга и лонно-копчиковую мышцу? Возьмут тесты на гормоны, подключат к датчикам мою психо-иммуно-эндокринную сеть, — по памяти повторяла я, что запомнила из описания. Ещё там было что-то про оргазм. Но про оргазм звучало не так научно, как про уровень эпинефрина. — Это круто. Это полезно. И вообще. Фу, какие вы скучные, — скривилась я, передразнив брата, что посмотрел на меня с выражением «Ты серьёзно?», хотя желания идти на исследование с кем-либо, кроме Миро̀, не было. А без Миро̀ — и вообще не было. Спорила я просто из вредности. — Ну, поздравляю, раз вам неинтересно. Мне всегда всё интересно.

— А у тебя какие проблемы? — получив от отца сигнал, Вадик включил насос.

Мы дружно завизжали, когда всех окатило водой.

— Тьху! Вадик! — вытерла я лицо.

— Валера! — с той же интонацией повторила мама. И тоже посмотрела в бокал: не попала вода?

И только Марина промолчала и улыбнулась ещё шире.

— Тебе просто нужны отношения, — подвёл итог доморощенный психолог Вадик. И психолог из него был такой же, как сантехник. Он принялся заново прикручивать шланг, который сорвало напором воды.

— Блин, ну что значит просто? — возмутилась я. — Отношения — не бывает просто. Это запахи. Храп. Волосы в ванной. Вопросы. Претензии. Упрёки. Ему надо — я должна. Мне надо — ему лень. Партнёр для научного исследования — это не отношения.

— Ты же записалась на курсы кулинарии без посторонней помощи, — улыбнулся Вадик.

— Да, туда, слава богу, мне никого не пришлось тащить, ни в качестве партнёра, ни в качестве начинки для пирога.

— Сомневаюсь, что у тебя и с этим возникнут проблемы, — не сдавался Вадик.

— Ой, бе-бе-бе, — передразнила я и отхлебнула вина. — И правда, что я, как первый раз. У меня же всегда есть Тиндер и Баду. Так и напишу в обоих приложениях для знакомств: «Жертвую собой в пользу науки. Ищу партнёра. Пофиг с кем. Если я привлекаю тебя физически, пиши». Пойти ещё в группу анонимных алкоголиков записаться, что ли, — посмотрела я на пустеющий бокал: душа требовала объятий, а организм — вина.

— Туда я пойду с тобой, — подлила мама мне и себе из стоящей у ног бутылки. — А что, кстати, с собеседованием? Ты сходила? В «Экос»?

О чёрт!

— Сходила, — с трудом сдержав вздох, ответила я. — Я им не подхожу.

— А зачем ты вообще искала новую работу? — спросил папа и снова кивнул Вадиму.

Мы прикрыли руками бокалы, защищаясь от фонтана воды. Но в этот раз у них всё получилось.

— Видимо, чтобы были деньги оплачивать все её курсы, — улыбнулся Вадим.

Зажурчал ручей. Засверкали на солнце струйки фонтана.

— Ой всё, — скривилась я. — Что плохого в том, чтобы узнавать новое? Учиться. Общаться.

— Ничего. Только тебе не кажется, что нового в твоей жизни слишком много? — посмотрел на меня отец. — Словно ты боишься остаться наедине с собой и стараешься заполнить пустоту чем угодно, лишь бы заполнить.

— Думаешь, всё настолько плохо, пап? — вздохнула я.

Он пришёл, сел рядом.

— Думаю, тебе нужно перестать думать о прошлых разочарованиях. Открой своё сердце не для знаний — для человека, малыш. Может, конечно, он тоже сделает больно тебе, да и всем нам, — он посмотрел на маму, она кивнула. — Бывает. Жизнь есть жизнь. А, может, он и есть тот, кого ты ищешь и с кем будешь счастлива?