Книга Может быть, он?, страница 74 – Елена Лабрус

Oh, as long as I know how to love,

I know I'll stay alive…

Ну нет и нет!.. Только не я!.. Я буду жить, пока жива во мне любовь моя!..

I've got my life to live…

Аnd I've got all my love to give…

I'll survive. I will survive!.. Hey, hey..

Передо мной теперь вся жизнь… Пока горит огонь души… Я буду жить! Я буду жить!..

— Хэй, хэй! —пританцовывала я, идя с кружкой за кофе.

К чёрту всё! Я приняла решение.

Может, я решила остаться в «Органико», когда поняла, что козёл, который меня чуть не изнасиловал, работает в «Экосе». И ничего ему не будет — козлы есть везде. Может.

Но до того, как говорила Миро̀, что мы не можем быть вместе, и его несчастное лицо разбивало мне сердце, до того как обещала его маме, что буду его беречь и точно до того, как увидела Еву, а он сказал: «Крис, уезжай. Пожалуйста» — я выбрала Миро̀.

Неужели он думал, что я так просто от него откажусь?

Или уеду с автосервиса, когда ему угрожают?

Ни за что.

Ринат обогнул здание и подогнал машину со стороны свалки металлолома. Мы с ним пролезли через дыру в заборе и вернулись в автосервис пешком.

Спрятавшись за разобранной машиной, я не слышала о чём Миро̀ говорил с Крокодилом, но зато видела, как Ева Крокодиловна на него смотрит: словно не знает, что крепостное право отменили ещё в 1861 году. Судя по печатям и обречённому лицу Миро̀, бумага, что она ему протянула, была далеко не вольная грамота, скорее наоборот.

Она села в машину и уехала. Миро̀ пробежал по листу взглядом, закрыл глаза, уронил руку с документом, выдохнул и побрёл домой. И не было на земле в тот момент человека несчастнее.

Дорого бы я дала, чтобы узнать, что в той бумаге. Ещё дороже — чтобы узнать, что за странные отношения их связывают. Но я знала кто такая Ева Грифич. Пусть только сунется — зубы я ей обломаю.

Похоже, отцовский «Экос» был не единственной проблемой Мирослава Сарматова. В его омуте было полно и других жирных чертей. Но он больше не один. У него есть я, а у меня — нестерпимое желание передушить их всех разом или по отдельности.

И попробуйте меня остановить.

Хэй, хэй!

— С нами была Глория Гейнор. День обещает быть солнечным. А мы продолжаем, — сказал ведущий.

Мирослав выключил радио, тяжело вздохнул и махнул Гамлету в открытое окно.

Когда тот поднялся, Мир так и стоял, опираясь спиной о подоконник. В костюме, белоснежной рубашке и галстуке он ждал служебную машину, но не мог уехать, не поговорив с Гамлетом.

— Откуда это такого красивого дяденьку к нам занесло, — улыбнулся армянин, осмотрев его с головы до ног.

Мирослав тяжело вздохнул в ответ.

— Купи у меня автосервис за пять миллионов, — сказал он.

— Э-э-э… — тот на секунду онемел, а потом взмахнул руками. — Нет, брат. Нет, прости, я не могу. Он стоит пятьдесят. Я не…

— Ты не понял, — покачал головой Мир. — Ты должен купить у меня автосервис за пять миллионов, — он кивнул на лежащую на столе бумагу.

Гамлет недоверчиво покосился на Мирослава, взял лист. Начал скользить глазами. И не дочитал — изменился в лице:

— Она хочет автосервис?

— Она не хочет. Она требует. Это единственное, что у меня есть. А это досудебная претензия.

— Пять миллионов, брат, — выдохнул Гамлет. — Мне совесть не позволит.

— Засунь её куда подальше, свою совесть. Деньги нужны до конца недели, — оттолкнулся от подоконника Мир.