Книга Выше только стрижи, страница 3 – Елена Лабрус

— Господи, что ж я туда напихала-то? — ворчала она, едва волоча чемодан на двух оставшихся колёсах и гудящие, стёртые до крови ноги в неумолимо сгущающихся сумерках. И тут вспомнила: — Ну конечно, пирожки!

Чтобы не оттягивали плечо в сумке, она переложила их в чемодан.

Анфиса уже почти собралась, последний раз обходила комнату, добрасывая в багаж то духи, то упаковку таблеток на всякий случай, то забытую пижаму, когда пришла соседка.

— На дорожку, — оценив разбросанные по квартире вещи, она вручила Анфисе тарелку с дюжиной горячих пирожков. — Вот эти, порумянее, — с рисом и печенью. С финтифлюшками — сладкие, а это твои любимые, с капустой.

Анфиса и не подозревала, что любит пирожки с капустой, но обижать старушку, которая к тому же сдавала ей квартиру, не хотелось. Пришлось брать с собой и пирожки — не пропадать же добру.

— Зачем я вообще согласилась? — сокрушалась она, но не из-за пирожков (два из них спасли её от голодной смерти в аэропорту, когда рейс задержали), а из-за липовой помолвки.

Но отступать было поздно.

Теперь её план минимум был — просто добраться. А план максимум — найти в доме укромное место, переодеться, привести себя в порядок и только потом выйти к гостям и спасти Тима от женитьбы.

В довершение ко всему сел телефон, и теперь она не могла даже позвонить, чтобы Тимофей встретил её у чёрного входа и незаметно провёл в дом. Придётся пробираться самой.

А дом, как назло, был огромен и уже светился в намечающихся сумерках огнями, как круизный лайнер.

Музыка, шум голосов, смех…

Тимофей, конечно, предупредил, что юбилей будет роскошным. Восьмидесятилетие Маргариты Львовны Олейниковой — событие! Семья у них небедная, а старший брат-близнец, предоставивший для празднества свой особняк и несколько лет назад возглавивший семейный бизнес, — тем более.

Высокомерный сноб Андрей Олейников. О брате Тимофей говорил мало, а приятного — и того меньше. Вот ещё напасть.

Удивительно, как два человека, появившиеся на свет с разницей в пять минут, могли вырасти настолько разными и всю жизнь раздражать друг друга одним фактом своего существования.

От мысли, что сотня гостей увидит «невесту» в таком виде — потную, растрёпанную, с мозолями на пятках и видавшим виды чемоданом в руках, — Анфисе стало не по себе.

— Хотя бы охрану предупредил, — обессиленно упёрлась она лбом в ограду.

Словно Золушка на бал, Анфиса посмотрела на сад через забор. Потрясла прутья кованых ворот и выяснила, что они, конечно, заперты.

Чёрт! Что же делать?

Она огляделась, покрутилась на месте и решила, что придётся вспоминать босоногое детство и лезть через забор. На всякий случай ещё раз толкнула запертую калитку и — о чудо! — та поддалась.

— Слава богу! — выдохнула Анфиса.

Калитка за её спиной подозрительно щёлкнула, словно мышеловка. Но звук магнитного замка, который будто открыли специально для неё, а затем снова заперли, Анфису не насторожил. Сейчас ей было не до паранойи. Как у спринтера на финише, у неё открылось второе дыхание. Она видела цель и не замечала препятствий. Под прикрытием голубых елей и раскидистых кустов цветущей гортензии, окончательно стоптав задники туфель, она даже прибавила шагу, на всякий случай оглядываясь, чтобы не наткнуться на охрану с дубинками.