Книга Выше только стрижи, страница 89 – Елена Лабрус

Вцепившись в прутья, Вероника тряхнула запертую решётку.

Олейников посмотрел на Анфису, словно ждал разрешения или молча спрашивал: «Как считаешь, мне стоит ответить?» Она кивнула, и он нехотя повернулся.

— Ты ему не расскажешь? — Вероника, как узница, припала к железным прутьям.

«А целеустремлённости ей не занимать. Или наглости?» — усмехнулась Анфиса.

— Специально к Черепанову я, конечно, не поеду, — спокойно сказал Андрей. — Но если вдруг он спросит, я расскажу правду. Поверит он мне или нет — это его проблемы. Тебе я обещать ничего не буду. И не собирался.

Анфисе очень хотелось добавить: «Бойся, сука! И не расслабляйся! Я позабочусь о том, чтобы эта встреча состоялась и чтобы у Павлика появились вопросы. У меня есть его номер». Но Андрей только что подал ей прекрасный пример того, как вести себя с такими особами, — и Анфиса просто отвернулась.

Они какое-то время шли молча. Каждый думал о своём.

А потом Андрей приподнял чемодан.

— Кажется, он всё ещё пахнет пирожками.

Невозможно было не вспомнить, что именно здесь, на этой гравийной дорожке в саду, они и встретились. И почти невозможно поверить, что с тех пор прошло всего три дня.

Но Анфиса думала о другом.

О том, что больше не может врать. Что не поступит с Андреем так, как поступила эта белобрысая тварь, так ловко прикидывавшаяся ангелом, что ей поверила вся его семья, а Тим до сих пор её защищает, хотя уж кто-кто, а Вероника точно этого не заслуживает и ничему не научилась.

Андрей должен знать правду.

— Я должна тебе кое-что сказать, — остановилась Анфиса.

— Я слушаю, — тревожно замер Андрей. И даже нервно сглотнул.

Анфиса боялась и предположить, о чём он сейчас подумал.

Она выдохнула. Потом медленно набрала в грудь воздуха.

— Мы с Тимом не пара.

— Не понял, — тряхнул головой Андрей.

— Я не его невеста. Мы просто друзья. Он попросил меня сыграть эту роль, но мы не в отношениях, — она развела руками.

— Подожди, — он словно не мог поверить в услышанное. — То есть вы… то есть ты…

— Я его друг, а не девушка, — не понимала Анфиса, что он сейчас чувствует.

То есть понимала, конечно, как неприятно осознавать, что тебя водили за нос. Понимала, что он сейчас, наверное, чувствует себя идиотом. Понимала, что должен разозлиться.

Но он не разозлился. А если и разозлился, то не на неё.

— Знаешь, что хуже всего? — он покачал головой. — Я ведь спросил его, как брата. Задал прямой вопрос о ваших отношениях, потому что чувствовал: с ними что-то не так. Только не понимал, что именно. И знаешь, что больнее всего?

— Он соврал, глядя тебе в глаза?

— Он не счёл нужным сказать мне правду. Решил, что я её не заслуживаю. Не доверился, хотя мог. Ведь это должен был сказать мне он, а не ты.

Андрей тяжело вздохнул.

Анфиса понимала и его печаль, и его разочарование, но утешить его ей было нечем.

У неё не было ни братьев, ни сестёр, чтобы разбираться в таких отношениях и сказать что-то действительно стоящее. А сказать что-то только ради того, чтобы заполнить тишину, — значит обесценить его чувства. Ей просто было больно за них обоих — и за Тима, и за Андрея. Но примирить их разногласия было не в её власти, а возможно, уже и ни в чьей.

До дома они дошли молча.

— Попробую починить твой чемодан, — сказал Андрей уже в гостиной.