Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 26 – Елена Лабрус

— Чёрт бы тебя побрал! — снова завалилась я на кровать.

В голове мелькнуло: а не задумала ли она это заранее? И платье со мной покупать навязалась, и в студию меня коварно затащила, и Машку подговорила.

На дне рождения, где собрались только все свои.

Тёть Света готовила, моя мама помогала, Наташкин муж ел — он вообще любитель покушать. Дети бесились, погодкам исполнилось пять и четыре, что ещё делать детям в таком нежном возрасте. А я едва сдерживала слёзы. Встреча с Марком вывернула меня наизнанку.

Я кусала губы, ничего не ела, с трудом выносила мамин натужный смех — устроить нам «неожиданную» встречу могла только моя мама, которая, кажется, даже не понимала, что творит. А это, как ломать только что начавшиеся срастаться кости, рвать едва ставшие затягиваться раны.

Я столько усилий прилагала, чтобы быть сильной, думать о работе и злиться на Марка за квартиру. Но стоило его увидеть и даже про квартиру забыла спросить. Стоило ему ко мне прикоснуться, и чуть не сказала: «А может, к чёрту?». Каких сил мне стоило просто от него отпрянуть.

И как теперь собирать себя заново, маме, конечно, невдомёк.

Потом я мыла посуду, и мы с Наташкой разговорились.

— Это, конечно, не моё дело, — сказала она. — Но ты плохо выглядишь, Ань.

— Много работаю, — отмахнулась я. — Почти не сплю.

— Почему?

— Без Марка не могу.

— Может, тебе съехать с этой квартиры, где всё напоминает про него?

— Он за неё заплатил.

— Ну и что? Всегда можно договориться. Сдай её кому-нибудь, а сама найди новую. На тебя смотреть больно.

Я не сказала, что и чувствую себя так же — живой раной, что никак не хотела заживать, но Наташа и так всё поняла.

Теперь, благодаря её стараниям, у меня был курс «Как знакомиться в сети», длинное графитовое каре и огромное портфолио. К этому прилагался штамп о разводе в паспорте — назад дороги не было.

И хотя Наташа в шутку теперь и звала меня Королева рекламы, в итоге я оказалась самой настоящей Золушкой, чуть опоздавшей на бал.

Дворец, а точнее, исторический особняк, где проводилась церемония награждения «Эффи», находился в центре города, но я перепутала адрес.

В полной уверенности ткнула в программе заказа в один переулок, а он оказался совсем другим. Таксист, к счастью, не высадил меня посреди стройки в туфлях и мехах, а проникся обстоятельствами и повёз дальше, пока я выглядывала в окно, в надежде увидеть залитый огнями вход в замок.

Когда прибыли куда нужно, оказалось, я забыла на работе приглашение.

Манн вручил мне его в конверте, большое, с торжественно золочёнными буквами и дважды спросил, может, за мной заехать, но я (видимо, подсознательно опасаясь гнева Завьяловой и не желая нагнетать), дважды гордо отказалась.

В итоге у входа Манн меня не дождался. Моё имя в списках не нашли, только имя Манна, а кто будет его «плюс один», он не обязан докладывать. Дозвониться я ему не смогла — он так и не ответил.

Но меня всё же пропустили.

В стрессе, в пустом вестибюле (все уже поднялись в фуршетный зал) я совершила третью, роковую ошибку — не смогла пройти мимо вежливого официанта с подносом шампанского.

«Для храбрости» — решила я. И набралась храбрости до отрыжки.

— Артур! — выкрикнула я, когда, наконец, увидела широкую спину Манна. Остатки благоразумия заставили добавить «Аркадьевич», когда он уже повернулся.