Книга Станешь моей?, страница 58 – Елена Лабрус

— А как зовут?

— Эми, – шепчет Анита. – Пока тебя не было, она была у Адама в фаворитках.

— Хорошенькая, – рассматриваю я точёный нежный профиль блондинки, которую я и не замечала раньше.

— Не ревнуй, – улыбается моя Тучка. – Адам её просто оберегал. Она первое время всё плакала, и он взял над ней шефство, чтобы не сбежала. И она ничего, привыкла. Хорошо готовит. На кулинарном конкурсе такие шедевры делала, пальчики оближешь. А так целыми днями читает. Ни в каких сплетнях не замешана. Козней никому не строит. Ни с кем не дружит. Больше молчит. И Адама не любит.

— Что она вообще тогда здесь делает?

— Это уже ты сама у неё спроси. Мне оно было без надобности. Дальше. Вон те две, – обращает она моё внимание на девушек, что держатся за руки. – Познакомились здесь, но обе махровые лесби.

— Ты шутишь что ли? – округляю я глаза.

— А похоже? – хмыкает Анита. – Но да, имей в виду, что сюда и таких берут. Я их как-то застала в ванной. Чуть не присоединилась, – лыбится она, сверкая белоснежными крупными зубами, – горячие девчонки. Но сама понимаешь, тоже тебе не конкурентки.

Она рассказывает и про остальных. И даже про новеньких, к которым успела присмотреться. А потом огорошивает меня заявлением:

— А ты знаешь, я даже рада, что сегодня ухожу. Я так устала.

— Я тебе даже немного завидую, – вздыхаю я. Что ещё здесь ждёт меня, одному богу, наверно, известно.

— Не вздыхай. Я же говорила, что мне не показалось: он прямо с ума по тебе сходит. Адам.

— И ему можно верить?

— Как это ни прискорбно, да. Но честно, я тебе не завидую. Ведь не одна я это вижу. А ещё тебе придётся рассказать историю.

— Что? Не-е-ет, – качаю я головой.

— Да, Ева, да, – толкает она меня плечом. – А иначе как ты полетишь с ним в шале.

— Я не могу лететь ни в какое шале, – шепчу я. – У меня месячные.

Она беззвучно смеётся. Но меня сегодня уже просто достало, что надо мной смеются.

— Анита, – качаю я головой. – Я сейчас сломаю тебе что-нибудь и никуда ты не уедешь, будешь лежать в лазарете.

— Его это вряд ли остановит, Ева, да и тебя тоже. Но, в шале вы полетите и не завтра. Ты же слышала сказал: иммунитет на все дни. И, – наклоняется она к самому моему уху, – у меня тоже месячные. Поэтому меня и спросили согласна ли я сегодня. А ещё, – она воровато оглядывается, – это будет не Адам.

— А кто? И ты согласилась? – не успеваю я задавать свои вопросы, теснящиеся в голове.

— Ещё как, – хмыкает она и снова приникает к моему уху. – И мне плевать кто. И плевать, даже если он будет не один. Главное, я уеду отсюда с суммой, которой нам хватит жить безбедно пару лет, а главное, свалить на хер из этого Йемена.

— Ты из Йемена? – округляю я глаза.

— Тебя это удивляет? – хмыкает она.

— Нет, нет, это личное, – сжимаю я её руку. – Мой отец погиб под Хадейдой.

— Это север. А я живу в Эль-Гайде, на юге. И я читала твою газету. Мне очень жаль. Я тоже знаю, что такое остаться без отца. Но ты правильно сказала: у нас у каждой – своя история. Удачи тебе, Ева, – обнимает она меня. – Мне ещё нужно собраться. Я пойду.

— Удачи тебе, Анита, – крепко-крепко прижимаю я её к себе, а потом отпускаю.

— Расскажи ему ту книгу, что ты взяла у меня, – машет она рукой на прощание.

«Преступление и наказание?» – едва сдерживаю я слёзы. Но на мне такой яркий макияж, что плакать никак нельзя. Нельзя.